– Прости, – и тут же губы мои губами своими горячими накрыл, меня током прострелило, так что в глазах потемнело, – прости... я дурак, – зарываясь в мои волосы, притягивая к себе еще ближе, жадно кусая мои губы то верхнюю, то нижнюю, проталкивая язык глубоко в рот. Рука наглая... такая наглая тут же на грудь опустилась, дергая пуговицы блузки. Дрожит весь, впиваясь все сильнее в мой рот, заталкивая язык еще глубже, не давая отдышаться. Сдернул несколько пуговиц и грудь мою из чашки лифчика высвободил, сосок сильно сжал, выдыхая мне в рот стоном. Дразнит, потирает большим пальцем и снова сжимает, заставляя выгибаться навстречу и в ответ голодно терзать его рот, впиваться в непослушные волосы.

– Спинку кровати подними... Оляяя, подними.

Оттаскивая от себя на секунду... заставляя опомниться и, тяжело дыша, смотреть ему в глаза, возвращаясь к реальности, в которой его рука дрожит от напряжения.

Хотела вырваться, но он не дал.

– Ни хренааа, не выпущу. Хочу тебя трогать... слышишь, Оляяя, трогать тебя хочу. Везде. Подними!

Наклонилась, чтоб потянуть за рычаг, удерживаемая его рукой за затылок, и едва облокотился, тут же меня снова к себе рванул, накрывая губы своими, сдирая все пуговицы и лифчик вниз. Оторвался от моего рта, чтобы голодный дикий взгляд опустить на мою голую грудь...

– Бл*****дь... с ума сойти, – снова в глаза, – какая же ты красивая...

И снова губами жадно открытыми мой рот ищет, впивается в него по-звериному сильно, до боли.

Вторая рука по ноге моей скользит, нагло юбку вверх тянет, под нее к трусикам, мгновенно промокшим насквозь. А я хаотично лицо его глажу и на поцелуи отвечаю, задыхаясь, дрожа всем телом, чувствуя, как соски сжимаются больно, как низ живота скручивает и между ног жаждой колет, голодом таким диким, что, кажется, я сейчас с ума сойду. Пальцы его ощущаю, как трусики в сторону двигает. Я дернулась, а Вадим шипит мне в губы и крепко за волосы на затылке держит. Выдохнула ему в губы громким всхлипом, когда резким движением пальцами вошел, и я... я каждую фалангу ощутила, сжимая их, глаза закатываются... я пьяная, взмокшая, потерявшая ориентацию. От возбуждения все тело покрывается бисеринками пота, меня то знобит, то кипятком обдает.

– Выше поднимись, – рычанием в губы, кусая за нижнюю, – выше, Оля.

Чуть за волосы вверх тянет, и я вся на голых инстинктах о кровать опираюсь, подтягиваясь на руках, чтоб с гортанным стоном запрокинуть голову и закатить глаза, когда его мокрый горячий рот сомкнулся на моем соске.

Несколько толчков пальцами внутри меня и наружу выскользнул, отыскивая ноющий клитор, надавливая на него, заставляя сжать коленями его руку и застонать, сильнее всасывается в мою грудь, кусает сосок и растирает внизу умело, так умело и нагло... быстрее и быстрее. Волосы так и держит сзади, фиксируя вот так, выгнувшуюся, не давая оторваться, трепеща языком на соске и вторя его движениям пальцем у меня между ног, вверх и вниз, дразня набухший и пульсирующий бугорок, по кругу, не отступая и не меняя движения, подводя меня к краю пропасти... Еще секунда, и меня разорвет на осколки сумасшествия.

– Красивая.... Оля, какая же ты красивая, – впивается в другую грудь и беспощадно пальцами входит все быстрее и быстрее и снова наружу, чтобы домучить... додразнить, довести. Сильно за сосок укусил, сжимая клитор двумя пальцами, и меня сорвало, выгнуло дугой, колени стиснула, содрогаясь всем телом в жадных конвульсиях наслаждения, таких острых, что я губы до крови прокусила, в волосы его впилась с тихим сдавленным мычанием, а он снова резко пальцами вошел, и я сжимаюсь вокруг них, сокращаюсь так сильно, что низ живота болит.

– Быстро... как быстро, – триумфальным шепотом, – дааа, вот так хотел, затрогать тебя, чтоб стонала.

Он к себе потянул и все стоны губами собрал, жадно целуя, но уже без надрыва. Пальцы его все еще во мне... я их отголосками спазмов чувствую. Глаза пьяные приоткрыла, на него посмотрела – у него взгляд такой же, как у наркомана под дозой.

– Я это еще на остановке сделать хотел... а потом развернуть и трахать тебя. Чтоб орала.

Губами по моим скользит, выдыхая мне в рот.

– Кончил, когда твою грудь в рот взял и пальцами в тебя вошел...

В дверь палаты постучали, и я тут же подскочила на кровати, хватаясь за блузку с оторванными пуговицами.

– Войтов, ваш ужин.

– Я не голоден, мне принесли.

А сам усмехается как мальчишка и на меня смотрит. Потом пальцы ко рту поднес и облизал каждый из них, заставляя меня задохнуться и стать пунцово красной. (2c670)

– Охеренный ужин принесли. Да, Ольга Михайловна? Вы сыты?

Рассеянно кивнула, чувствуя, как щеки пылают, и там внизу саднит после его пальцев.

– А я нет...