К Аднану склонился Рифат, рассматривая вместе с ним снимки и, резко вскинув голову, посмотрел на меня, а я втянула воздух и ощутила, как закололо под ребрами — взгляд помощника Аднана ударил по нервам с такой же силой, как хлыст ударил Чернобородого и я судорожно выдохнула, когда увидела как ибн Кадир засовывает фото уже к себе за пазуху и кивает на бедуина. Он молчит и едва тот открывает рот, чтобы что-то сказать получает еще один удар в лицо уже от Рифата. Люди Аднана утащили потерявшего сознание бедуина куда-то за хижины.

Наверное, за то, что на фото была не я. Он ведь увидел и разозлился. Конечно все именно так. И сейчас вскочит обратно в седло, и мы помчимся обратно смотреть на миражи. Все будет хорошо. Я не должна бояться. Мне ведь нечего….я ни в чем не виновата.

Но вместо этого Аднан что-то тихо сказал Рифату и медленно повернулся ко мне…большей ненависти я еще никогда в своей жизни не встречала. Ни разу на меня не смотрели с такой обжигающей ледяной яростью. Словно острые и тонкие лезвия плавно вошли под кожу, рассекая ее порезами, заставляя кровоточить изнутри.

Казалось, я вдруг превратилась в отвратительную жабу или в крысу, переносящую страшные болезни, которая вызывает гадливость и презрение. Особенно больно было от того, что всего лишь несколько минут назад эти же глаза смотрели на меня как на самую красивую и желанную женщину во Вселенной. Смотрели так… что мне кажется я была готова забыть обо всем на свете и даже перестать желать вернуться домой.

Страшный взгляд. Долго. Прямо в глаза. Молчит и никто не осмеливается нарушить эту тишину. Они ждут его слов, его решений. А я не жду… я жду, что он подойдет ко мне и снимет с седла. Там не могла быть я. Не могла! Я ни с кем не фотографировалась. Никогда! Он ведь должен был это видеть! Это какой-то кошмар. На самом деле такого не может случиться со мной.

— Посадить в яму, на привязь, как больное животное. Не кормить. Воды не давать. Охранять!

Отвернулся и пошел в сторону хижин, а я открыла рот, чтобы закричать и не смогла. Меня тут же содрали с седла, буквально выбили из него так, что я упала ничком в песок и тут же за волосы подняли на ноги. А я смотрела на удаляющуюся спину Аднана, пока с неизвестно откуда взявшимися чудовищными силами, не оттолкнула от себя двух бедуинов и не побежала за ним следом. Это была моя последняя надежда…Надежда, что он меня выслушает. Что он мне поверит. Пусть внимательно посмотрит на фото. Это какая-то программа. Кто-то сделал так специально.

— Аднааааан! — закричала что есть силы. Он даже не вздрогнул и не обернулся медленно, и спокойно шел в направлении домов, только постоянно бил себя хлыстом по ноге. Одно и то же нервное движение, которое сводило с ума и меня саму.

Я почти добежала…почти догнала его, я даже успела вцепиться в джалабею и громко заорать:

— Меня не могло там быть! Я его не знаю! Не знаюююю! Это ложь…меня не могло там быть. Аднааан! Посмотри внимательно!

А он вдруг остановился и когда развернулся меня оглушило от удара, в глазах потемнело, и я рухнула на колени, меня тут же подхватили под руки, удерживая и не давая сдвинуться с места.

— Лживая, паскудная шлюха! Каждое твое слово было ядовитой вонючей ложью, каждый взгляд отработанная игра! Тебе почти удалось! Почти! Не могло быть, говоришь?

Схватил меня за волосы с такой силой, что я от боли дернулась всем телом, во рту уже давно появился привкус собственной крови и скула саднила от удара, а я чувствовала, как что-то теплое сочиться из носа и стекает по подбородку. Аднан ткнул мне в лицо фото, буквально впечатал меня в нее лицом, а потом оттянул мою голову назад за волосы.

— Смотри, тварь, это не ты? Скажи еще раз, что это не ты!

А у меня от слез и головной боли все перед глазами расплывается…но я все же всмотрелась в фото с разводами моей собственной крови, и тошнота подкатила к горлу с такой силой, что я глухо застонала — на фото были я и Аббас в его машине, как раз, когда сделал мне укол в шею. Я смотрю со снимка задурманеным взглядом, а он сжимает руками мою грудь и облизывает мою шею….на фото кажется, что я получаю от этого невероятное удовольствие. И я больше не могу думать, не могу сказать ни слова…я понимаю, что это конец. Мне никто не поверит. Это действительно я…только человек на фото. Это ведь не Асад. Это не может быть он!

— Узнала, да? Вижу, что узнала!

Еще один удар уже по другой щеке, и я подняла на него глаза полные слез и мольбы.

— Меня выкрали…это не так. Все не…так это не Асад…это Аббас. Он…он девушек отвозит и фотографирует. Это Аббас. Ты слышишь? Прошу тебя, проверь Это же Аббас.