Когда он скрылся за пологом палатки я с облегчением выдохнула и прижала руки к пылающим щекам. Меня всю трясло от понимания, что это могло произойти прямо сейчас и никто и ничто не остановило бы это животное. Возможно потом он бы вышвырнул меня в пески на съедение шакалам, потому что я бы умерла от боли и ужаса. Чем больше думала о том, что меня ждет тем страшнее мне становилось. Приходило понимание, что скорей всего я никогда не смогу от него сбежать. Я мечтала и думала только об одном, что мои родные ищут меня, особенно Лиза, она очень умная, пробивная. Она точно не сидит сложа руки. Когда стих вдали топот копыт я легла на тюфяк и прикрыла глаза, мне даже удалось задремать и во сне я увидела, как над песками летят вертолеты спецподразделения, и они ищут меня, а я бегу по пескам и размахиваю им обеими руками и кричу…кричу, что я здесь. Но мне не дают бежать, меня тянут назад за ошейник, и я хриплю от удушья.

Открыв глаза я и правда задыхалась, потому что меня тянули за веревку. Бедуин в такой же белой джалабее, как у ибн Кадира, он расхохотался, когда я схватилась обеими руками за петлю.

— Какая упрямая кобылка, тебя еще не успели объездить? Аднан не покатался на тебе сегодня ночью?

Он хотя и был широким в плечах и чуть полноватым, но в отличии от Аднана не казался мощным и огромным. Его глаза чуть навыкате смотрели на меня с нескрываемой похотью и мясистые губы двигались сами по себе в уголках рта собралась слюна.

— Уходи, — сказала по-арабски и он оскалился с каким-то неестественным удовольствиям дергая меня к себе все сильнее, так что я упала на колени и была вынуждена проползти вперед.

— Надо попробовать покататься на тебе осторожно и незаметно, пока хозяина нет….хотя, раньше он всегда отдавал нам своих кобылок.

Приподнял джалабею спереди и принялся развязывать одной рукой шнурок, а второй наматывать на руку веревку, заставляя меня задыхаться и продолжать ползти, хватаясь за шкуры, чтобы удержаться.

— Хочу трахнуть русскую шармуту. Давно у меня не было белобрысых шлюшек. Чистеньких, нежных, сочных. Я бы отодрал тебя во все твои дырки. Уверен ты тугая и маленькая везде.

Я набрала в легкие побольше воздуха. Если заору может кто-то придет мне на помощь, хотя вряд ли они посмеют войти сюда. Но ведь этот посмел? Может он приближенный моего хозяина и ему можно. Скорей всего именно так и есть.

Он дернул меня вверх за петлю заставляя встать на ноги и впиться в веревку пальцами, чтобы не задохнуться.

— Он тебя вымыл для себя. Как ты сладко пахнешь.

Огромная лапа потянула на мне мокрую накидку, задирая ее вверх, но я впилась в нее пальцами, не давая себя раздеть.

— Снимай тряпки и становись на четвереньки, сучка. Я буду тебя трахать Великий и могучий Максуд ибн Назар отымеет маленькую русскую шлюшку.

Я плюнула ему в лицо, а он наотмашь ударил меня по губам, разбив их в кровь.

— Ах ты ж тварь! Раздевайся соска! Не хочешь по-хорошему я тебя раздеру на части и мясо выкину шакалам

— Я принадлежу ибн Кадиру. Ты уверен, что имеешь право трогать то, что принадлежит ему?

Я искренне надеялась, что это отрезвит озверевшего от похоти араба или даст мне хоть какую-то отсрочку. Паника накатывала волнами и становилась нестерпимой. Если он притронется ко мне я умру.

— Мы с ним братья. Все что мое — его, а то что принадлежит ему является и моим. Тем более какая-то шармута. Все равно я прирежу тебя потом и вышвырну в пески, а ему скажу, что ты меня оскорбила и заслужила смерти. Такие, как ты, здесь дохнут как мухи. Ценности в тебе никакой разве что дырка твоя.

Он схватил меня за волосы и начал насильно опускать на пол, а я впивалась ногтями ему в лицо, царапала его щеки и глаза. Но ублюдок ударил меня кулаком в живот, и я упала на колени, поползла вперед, пытаясь вырваться, но он снова схватился за верёвку и силой дернул к себе, потащил по полу. Бедуин развернул меня на живот, навалился сверху, задирая мокрую материю мне на поясницу и в этот момент я вдруг услышала его нечеловеческий вопль. Веревка перестала давить горло и вместе с дикими криками Максуда раздалось низкое утробное рычание. В бок бедуину впилась клыками огромная собака или волк. Я застыла от ужаса, меня словно парализовало. Я вообще впервые видела такую огромную тварь с черной шерстью и вздыбленной холкой и такой невероятно большой головой. Араб вопил и бил зверя в ребра и живот кулаками, пытался его отцепить от себя и лишь сильнее орал от боли. Пес держал бедуина намертво и когда тот брыкался, зверь начинал его трепать, а бедуин от боли закатывал глаза и дико выл. Пока вдруг в его руке не сверкнул нож и он не ударил пса в плечо, но тот вдруг разжал челюсти и перехватил руку Максуда, хрустнули кости и от бешеного крика я зажмурилась и закрыла уши руками. В ту же секунду раздался голос ибн Кадира.

— Что здесь происходит? Ты как посмел войти в мой шатер, Максуд?!

— Твоя псинаааа откусит мне руку…пусть отпустит, браааат!

— Держать, Анмар!

— Аааааа, брат, больнооо…ты чтооо?!