Все молчали и смотрели на нас. Я все еще боялась выдохнуть, как парализованная смотрела в лицо бедуинского главаря и не могла опустить взгляд. Понимала, что надо… и не могла. Он вдруг протянул руку и тронул мои волосы. Потер между пальцами и посмотрел на них. Потом сказал на арабском одному из своих.

— Они настоящие, Рефат. Я думал это краска.

Он продолжал смотреть мне в глаза и трогать волосы, тянуть вниз и наматывать на темные сильные пальцы. Мне хотелось дернуть головой, оттолкнуть его руку, но я не могла даже пошевелиться.

Я увидела краем глаза как главарь поднялся на четвереньки и встал на ноги. Он сделал шаг в сторону араба, но его сбили с ног и тогда он пополз к нему, протягивая руки.

— Вот видишь? Это она сука. Сбежала шалава такая неблагодарная. Накажи ее, Кадир. Отдай своим людям. Я дарю ее тебе. Можешь ее убить, если хочешь. Она у меня самая ценная из всех смотри волосы какие у нее, а глаза? Она на рынке б стоила целое состояние. Только людей моих из-за нее не трогай.

Кадир расхохотался снова, и я вздрогнула теперь уже не только от того как ужасающе звучал его смех, а от того как он красив и в то же время какой первобытный страх внушает одним своим взглядом. Самая жуткая красота из всего что я видела в своей жизни. Смертельная, ядовитая. И этот черный цвет, только подчеркивающий неестественную зелень его глаз.

— Я бы и сам взял твой подарок…но ты мне угодил. Обычно мне всё продают, обменивают, дают взятку. А вот подарки мне делают довольно редко. Я принимаю твой дар. В обмен на это я не трону остальных шлюх и позволю вам проехать через мои территории. Но твой воин лишится своего достоинства, как я и решил. Я своих приговоров не отменяю.

И зычно добавил.

— Ялла, Рефат!

Раздался оглушительный вой и я, закрыв уши руками, задрожала всем телом, по щекам покатились слезы. Но вопли и скулеж я продолжала слышать даже сквозь шум в ушах.

— По нашим обычаям оскопленного закапывают в землю. На обратной дороге, если койоты не обглодают его голову, заберете его с собой.

Его люди засуетились, вскакивая на лошадей я слышала стоны Слона, тихий плач девушек. Я еще не понимала, что именно только что произошло. Не осознавала, что в этот момент моя жизнь целиком изменилась и уже никогда не станет прежней. Меня больше нет. И шанса вернуться домой у меня тоже больше нет.

Только что меня просто отдали бедуинскому главарю. Как вещь. Так легко, словно я никогда раньше не была человеком. Я так и стояла с закрытыми ушами и зажмурившись пока вдруг не почувствовала, как меня подхватили за шкирку и не перекинули поперек седла.

Нет, я больше не испытывала ужас… я впала в состояние шока.

У меня отнимались ноги и руки и казалось я вся превратилась в сплошной синяк. Каждую кость разламывало на куски, и кожа где она соприкасалась с седлом растерлась даже через материю платья. От холода и боли я стонала, но меня никто не слышал. Арабы громко перекрикивались и топот лошадей заглушал для меня другие звуки. Я не знала куда меня везут и зачем. Да, я имела представление кто такие бедуины, но даже подумать не могла, что они такие жуткие. От той жесткости с которой они изувечили Слона у меня до сих пор все выворачивалось наизнанку. Я думала это мирный народ, который сопровождает туристов, поит их чаем и катает на верблюдах. Но не этих зверей в черной одежде и глазами маньяков-психопатов.

Боже, что они со мной сделают? Неужели меня изнасилуют и убьют, а потом бросят в песках? Невыносимо хотелось пить, жажда сводила с ума и заставляла пытаться облизать совершенно сухие губы. Мне казалось, что, если я еще немного провишу вот так я не выдержу и умру. И я всеми фибрами своей души ненавидела руку, которая меня цепко держала за шкирку и давила к шее коня.

Словно в ответ на мои мысли мы остановились. Но облегчения это не принесло. Я лишь тихо заскулила от боли в ребрах и во всем теле.

— Делаем привал. Пыльная буря начнется через час.

— Мы бы успели доскакать до Тургада и там встретить закат.

Голос того, кто истязал слона я бы узнала из тысячи так же, как и голос того, кому меня подарили.

— Она не выдержит.

— Кто?

— Моя вещь.

— Не выдержит значит такова воля Аллаха, брат. Но терять время…

— Я не помню, чтоб интересовался твоим мнением, Рефат. Я отдал приказ сделать привал. С каких пор мы обсуждаем мои приказы?

— Ты это серьезно? На хрен она тебе сдалась? В любой деревне найдется с десяток умопомрачительных шармут*4, готовых ублажить тебя самыми мыслимыми и немыслимыми способами. Это обуза в дороге. Проклятый русский ублюдок специально отдал ее тебе. По сравнению с остальными она какая-то немощная.