— Не рыпайся, иначе скальп сдеру, нахрен. Поняла, мелкая? Понимала я все. Только справляться с собой все сложнее было. Я не хочу. Боже, за что ты опять наказываешь меня. За что? Чем провинилась? Зубы сжимаю до боли в скулах, кажется, сейчас раскрошу их, но только чтобы не заплакать. — Приехали уже… — Настя повернула направо, и я узнала этот двор. Это же ее дом. Она что, привезла меня к себе? Я не знала, мне радоваться или уже начинать молиться. Что ждет меня там, за дверью ее квартиры? — Карина, сейчас без глупостей. Я развязываю руки, ты спокойно выходишь из машины. Пойдешь под руку с… — видимо, хотела назвать имя, но передумала… — С этим мужчиной. Начнешь дергаться или кричать — он тебя за две секунды утихомирит. Так же как возле школы. Поняла? Я молча кивнула, пытаясь унять дрожь. Какая-то призрачная надежда появилась, что еще не все потеряно. Я так отчаянно цеплялась за нее. Потому что это единственное, что помогало сейчас держаться.

Мы вышли из машины, я сделала все, как они говорили, даже с бабушкой, выходящей из подъезда, поздоровалась. Каждая ступенька как шаг к краю пропасти. Дышу все глубже, глаза закрываю, потому что страшно. Господи, как же мне страшно сейчас. Тебя могут вот так вот выкрасть посреди белого дня, на глазах у сотен людей, которые будут проходить мимо и даже не догадываться, что тебя сейчас ждет. А ты… ты хочешь кричать, звать на помощь, смотришь на каждого встречного, пытаясь взглядом показать, что ты в смертельной опасности, только никто не видит. Каждый встречный взгляд, как новая надежда, которая рассыпается вдребезги…

Когда к двери Настиной квартиры подошли, я вдруг разрыдалась. Не выдержала. Это неправильно. Не должно быть вот так. За что? Почему они решили, что могут делать со мной, что им хочется. Кто им дал такое право?

— Отпусти меня. Отпусти. Отпусти.

Настя дернулась ко мне и влепила мне пощечину. Со всей силы. Даже эхо по коридору пошло.

— Заткнись, дура. Дрянь такая, — и потом за шею сжала, сквозь зубы процедив. — Еще раз пикнешь — в участок отвезу и в СИЗО к отморозкам брошу. На трое суток. Живого места на тебе не останется. Поняла?

Быстро ключи нашла и замок воткнула, провернула несколько раз, а когда дверь отворилась и мы вошли, на нас направили оружие. Шесть дул… Я не поняла, что происходит. Это что все? Вот это и есть конец? Я просто умру здесь непонятно за что, просто по чужой прихоти? Замерла, а потом металлический голос услышала, от которого поежилась и подскочила:

— Всем оставаться на своих местах.

Настю повалили на пол, замыкая наручники на запястьях, человека, который держал меня и пытался прикрываться мной, убили сразу же метким выстрелом в голову. Он не успел сориентироваться, упал мертвым грузом, еще и меня за собой потащил. И тут я глазам своим не поверила. Меня на руки Глеб подхватил… Боже… Что он здесь делает? Как оказался? Это он сейчас спас меня… Господи. Смотрю в эти голубые глаза и мужественное лицо, и обнимаю за шею со всей силы. Господи, спасибо тебе. Спасибо, что все обошлось. А потом опять в глаза, рассматривая голубую радужку и не веря, что все и правда позади.

— Это что ты… все ты? Но как ты догадался? — Ты думаешь, я поверил в историю со стервой одноклассницей?

— Не поверил? Почему?

— Доверяй, но проверяй…

— И как ты проверил?

— Настройки поменял, все уведомления получал, как и ты. Ну и…

— Что и? Ты что, следил за мной?

— Не следил, а присматривал. — Спасибо тебе, Глеб… — За то, что присматривал?

— Нет. За то, что не поверил…

— Андрей Савельевич, здравствуйте. Прежде чем вы войдете в палату, мне нужно сказать вам несколько слов…

Доктор говорил настолько тихо, что иногда мне приходилось прислушиваться, чтобы разобрать какие-то слова.

Уравновешенный и настолько спокойный, что казалось, он лечит душевнобольных одним своим присутствием. От него веяло какой-то умиротворенностью. Есть такие люди, которые даже самые плохие новости произносят так, что кажется, у них все под контролем.

— Да, конечно…

— Дело в том, что она начала вспоминать кое-какие эпизоды из своего прошлого. Есть определенный прогресс. Если раньше это были внезапные припадки, непонятные фразы и отсутствие связи между предложениями, то сейчас ее ум намного яснее. Только в определенный момент ее мысли опять начинают путаться. Я хочу предупредить вас, что даже несмотря на улучшение ее состояния, разобрать, что из тех картинок, которые она описывает — правда, а что вымысел, практически невозможно.

— А что конкретно она вспомнила?

— Она постоянно говорит о ребенке. О Саше… Мы были уверены, что это мальчик, но оказалось…

— Это я знаю… Вернее, были такие предположения.

— Вот как?

— Да, именно. А больше она ни о ком не рассказывала?

— По моим наблюдениям, она помнит не только ребенка. Есть какие-то мужчины…

— Мужчины? Вы уверены, что говорите не об одном? — Нет… это разные люди. Только эти воспоминания причиняют ей настолько сильную боль, что она сразу же замыкается и блокирует их.

— Каковы ваши прогнозы, доктор?

— В таких случаях не может быть никаких прогнозов, понимаете? Я не могу вам вообще ничего обещать. Она может в один момент все вспомнить, такое тоже бывает. Но сказать, что это случится завтра, через месяц и случится ли вообще, я не возьмусь.

— Я понимаю, я все понимаю. Так я могу сейчас пройти к ней?