— Я отвез ее по просьбе твоего отца в безопасное место. Она не одна, Мокану. Не беспокойся. — Он замолчал. А после я услышал звук удаляющихся шагов. И уже от самой двери донеслось.

— Последний звонок — номер телефона Фэй. И да, теперь ты у меня в долгу, князь.

Повернул голову и на миг перестал дышать. На кровати лежал сотовый телефон. Усмехнулся. Да, полукровка. Теперь я у тебя в долгу.

Дрожащей рукой взял телефон, глядя на набранные цифры и буквально слыша, как гулко застучало сердце. Каждый стук отдавался эхом в голове.

Подошел к столу, на котором сиротливо стояла бутылка и, не обращая внимания на бокал, пригубил из горлышка, попутно нажимая на вызов. Трубку взяли не сразу.

— Алло.

Но в ответ лишь тишина.

Внутри будто что-то сжалось, предвкушая. Еще не осознавая в полной мере, почему дыхание на том конце провода кажется настолько родным и знакомым.

— Алло. Фэй?

— Нет… — ее голос сорвался, — не Фэй.

Вашу мать. Марианна. Она говорила тихим голосом. Еле слышно. Но для меня эта фраза прозвучала будто по громкоговорителю. Задержал дыхание и еле вытолкнул воздух из себя, не веря, что слышу именно ЕЕ голос.

Я прокашлялся, чувствуя, как резко в горле пересохло,

— Это я, малыш, — хотя прекрасно знал, что она меня узнала.

— Фэй сейчас занята. Перезвони позже.

Я физически ощущал, что ей каждое слово далось с трудом, но она все же смогла сказать. Закрыл глаза, вслушиваясь в нежный голос той, что стала за эти годы смыслом всей жизни.

Она отвечала короткими фразами. Сухо. По существу, так, словно говорила с совершенно чужим человеком. С таким же успехом она могла бы отвечать и на звонки партнеров Влада по бизнесу.

Вот только сейчас она говорила со мной. Со МНОЙ. Хотя, видимо, я и правда стал ей совсем чужим за этот короткий промежуток времени.

Я не хотел упустить шанс поговорить с ней. Пусть недолго. Пусть пару минут, минуту. Но я не мог отказать себе в этом.

Она не бросала трубку, что давало призрачную надежду.

— Как ты, малыш? — Спросил и затаил дыхание в ожидании ответа. Что же ты ответишь, маленькая? Сбросишь ли звонок?

Она замолчала на долгие секунды, которые растянулись на целую вечность. А я в тот момент рад был и тому, что просто слышу ее дыхание в трубке.

— Как я? Как может чувствовать себя мать, которая больше месяца не видела и не слышала своих детей? Если ты позвонил… просто скажи, когда ты дашь мне услышать их голоса? Не наказывай меня ими, Ник, и их не наказывай. Они не виноваты.

Словно получил жесткий удар в солнечное сплетение. Дышать сразу стало невыносимо трудно, а в груди разливалось мерзкое чувство вины.

Марианна была права. Я наказывал и ее, и детей, и себя. Наказывал тем, что лишил нас друг друга. И, как оказывается, совершенно несправедливо. В очередной раз. Только в ее голосе помимо упрека, какая-то странная обреченность… словно каждое слово, сказанное мне, она произнесла через силу.

Судорожно глотнул виски и прошептал резко охрипшим голосом:

— Я позвоню тебе завтра, Марианна. Сегодня поговорю с детьми, и завтра мы с тобой уже сможем увидеть их. Ты поедешь в Англию со мной?

И снова мучительно долгая пауза, не сразу понял, что в ожидании ответа вцепился пальцами в стол перед собой.

— Да. Я поеду… К детям.

Облегченно выдохнул, услышав положительный ответ. Я мог себе представить, что для нее значили все эти дни вдали от детей. Осознание этого больно резануло по сознанию. Хоть и понимал, что сегодняшняя ситуация — всего лишь результат моих и только моих действий. Но, черт возьми, от понимания этого становилось не лучше, а хуже.

Марианна отключилась, и я сжал мобильный в руках. Стиснул зубы и закрыл глаза. Как же сильно я хотел сейчас поговорить с ней. Рассказать ей обо всем. Раскрыть причины… но это скользкое ощущение, что ей уже не нужны никакие слова с моей стороны, не отпускало. И потому я молчал. Завтра… Завтра мы поговорим, малыш. В самолете. И завтра же я верну тебя домой. Туда, где и должна быть моя жена. Рядом со мной. Я был уверен, что это еще возможно… моя проклятая самоуверенность… дьявол ее дери.

А на следующий день меня ожидало очередное разочарование. Да, Марианна согласилась лететь со мной. Но не одна. Вместе с нами в самолет села и Фэй, одарившая меня странным взглядом, полным одновременно и упрека, и сожаления. Марианна наглядно продемонстрировала, что перестала доверять мне. Даже хуже, она боялась остаться со мной наедине.

Стиснул челюсти, одергивая себя, а разве ты давал ей повод верить тебе?