"Отец… прошу. Они обе умрут. Ей не справиться без тебя… Умоляю, Ник. Отзовись… ты же не хочешь ее смерти… она умирает. У меня на руках, дьявол тебя побери"
И его голос. Голос, который сродни благословению небес, потому что Сэм понимает — отец не сдержался. Какова бы ни была причина его молчания, он ответил, а значит, придет.
"Тогда помоги ей сам… Сэм. Ты же сильный. Что значит для такого, как ты, напоить своей энергией мать?"
"Я пытался… пытался, понимаешь? Ребенок. Он убивает ее… и умирает сам, отец. Твоя дочь. Она умирает прямо сейчас. Отец"
Молчание. Секунды. Драгоценное время. Автомобиль с ревом вырывается из стен Асфентуса, и Рино бросает вопросительный взгляд через зеркало на молодого Мокану. Если бы тот видел, если бы он понимал, насколько похож на своего отца. Рино самому, как и Марианне, периодически казалось, что позади сидит сам Князь, а не его несовершеннолетний сын.
И, наконец, Сэм облегченно выдыхает и расслабленно откидывается на сиденье, и Рино тоже понимает, что Ник придет.
"Назови место."
Два коротких слова. Два слова, которые в этот момент казались важнее и больше, чем "я люблю вас", чем "вы самое дорогое, что у меня есть", чем любые другие абсолютно бесполезные сейчас признания.
Он не солгал. Она умирала. Она ожесточенно боролась с резью в животе, то выгибаясь, то сжимаясь на руках у своего сына, несшего ее к широкой кровати в одном из брошенных домов, принадлежавшем, судя по запаху, оборотням.
Пока он укладывал Марианну на кровать, успокаивая тихим шепотом, я прошел к одному из помещений, явно ощущая чужое присутствие в этом доме. Так и есть. Семья из трех ликанов, испуганно взвывших, когда я распахнул дверь огромного гардероба, завешанного дорогой, но уже потрепанной одеждой. Мародеры. Обкрадывали убежища вампиров днем, а по ночам скрывались, используя вербу для отпугивания ослабленных голодом врагов. Вполне распространенное явление тут, в нейтральной зоне, по умолчанию не принадлежавшей никакой из враждующих сторон. Схватил женщину и волоком протащил в спальню, где Сэм продолжал поглаживать мать по волосам, опустившись на колени перед кроватью, а Рино нетерпеливо ходил из стороны в сторону, явно сдерживаясь от желания закрыть уши ладонями.
— Ты, — обращаясь к ликанше, не решавшейся подняться с пола и причитавшей что-то о своем ребенке, — ты поможешь ей разродиться, и я отпущу тебя, твоего мужа и вашего щенка целыми и невредимыми.
Волчица быстро-быстро кивает головой, начиная оглядываться и замечая остальных.
— Мне… мне нужна вода… таз… тряпки и что-нибудь… что-нибудь, чтобы вставить ей в рот, чтобы она не… не кричала так громко.
— Так достань, — прорычав ей в лицо, перекошенное от ужаса.
— Ты, — обернувшись к ощетинившемуся Рино, — помоги достать все это.
Сэм подтолкнул Рино в спину в направлении к двери.
— Я поищу, Рино. А ты подожди на улице.
С нажимом. Зная, как реагирует ублюдок на команды. Но меня перестало все это волновать, как только я посмотрел на Марианну. Как только увидел, как над ней склонилось бестелесное черное нечто. Тоненькая белая энергия воспарила по стене к этому нечто, с громким чавканьем поглощавшему его.
И волной ненависти отбросить эту тварь в толщу стены. Моя. Только мне решать, сколько ей жить и когда умереть.
В голове очень тихо раздалось насмешливое:
"Знаем мы, как ты можешь решать относительно нее, зависимый ублюдок. Лучше б ты так на порошке плотно сидел… "
Зажмуриться, сосредотачиваясь и взрываясь приказом в мыслях Марианны.
"Я здесь… Посмотри на меня, Марианна".
Она резко открывает глаза, наполненные слезами, и мое сердце… то самое… сгорающее в ледяном пламени сердце, падает в желудок, потому что я слышу ее шепот:
"Любимый… ты пришел… Любимый… ".
Обжигающей дрожью по телу, гребаными кислотными мурашками от этого ядовитого "любимый", чтобы услышать голос внутри: "Скольких, кроме тебя, она так называла, когда ей что-то было нужно? Не счесть"
— Пришел, Марианна. Пришел. И ты еще горько пожалеешь об этом.
Сэма трясло. Его знобило так, будто в его руках были высоковольтные провода. Он смотрел в окно, как отец, стоя у изножья кровати, вливал энергию в Марианну. Напряженный, сосредоточенный, со вздувшимися на лбу и больших ладонях венами, он насыщал своей силой мать. Сэм ощутил, как его собственное плечо сжала чья-то сильная рука, и услышал хриплый низкий голос.
— Они справятся. Они всегда со всем справлялись.
Молча кивнул. Он не мог говорить. В горле пересохло, язык казался распухшим, а зубы стучали.
— Эй, парень, успокойся. Все позади. Это же Мокану. Он поможет ей.