— Не знал, что ты интересовался технической стороной этого вопроса, — он широко улыбнулся, демонстрируя клыки, — Сомневаешься, потому что, наверняка, уже пробовал? Кто тебе помогал? Твоя одинокая престарелая тетка, выглядящая, как молодая девка? Что она делала? Поила тебя своими отварами? Или твои — криво усмехнулся, делая здесь многозначительную паузу, зная, что потом он это вспомнит, — дети? Наслышан об их способностях. Вернее, — Думитру потянулся за бутылкой, стоявшей на столе возле его собеседника, — наслышан о том, что они обладают каким-то способностями. Какими, — он, как ему показалось, удрученно пожал плечами, — об этом не знает никто, ведь так?

Морт перевел расфокусированный взгляд на Главу и поднял бокал к губам.

— Мы как-то с тобой уже говорили на тему, что беседы по душам — это не о нас, Курд.

— Ритуал. Я проведу ритуал, который поможет тебе вспомнить все, Морт. Никаких отваров из лап жаб и задницы енота. Никакого детского лепета. Кровь, плоть, гипноз. Подумай только. Каждую секунду из твоей прошлой жизни. Только представь… Николас, — и князь, действительно, заинтересованно вскидывает брови, слегка склоняя голову, — каждое слово, услышанное и произнесенное тобой. Ты, наконец, обретешь самого себя.

— Какая невиданная щедрость, даже настораживает, — Курд морщится от недоверия, которое сквозит в голосе оппонента.

— Скажем так, мне хочется вернуть себе своего преданного вершителя.

Морт иронично кивнул:

— Того, который оставил своего Главу с носом, сбежав с заключенной?

Думитру медленно выдохнул, пряча руки под столом. Как же ему хотелось сейчас вцепиться в горло этого ублюдка и заставить подавиться гребаным сарказмом. Но Глава привык добиваться своих целей любым способом. Даже если это означает терпеть подобную наглость.

— Это твое решение, Морт. Нет так нет. Но в одном ты абсолютно прав: моя щедрость, действительно, вещь из ряда вон выходящая. И дважды я не предлагаю. Никогда. Ничего. И никому.

Курд замолчал, давая время Морту на ответ, отсчитывая про себя секунды безмолвия, и, за мгновение до того, как тот должен был решиться на отказ, Глава встал, с грохотом отодвигая назад стул, и указал рукой на дверь позади собеседника, которую сам же открыл силой мысли.

— В таком случае приступай к своим обязанностям. Как мы говорили с тобой — продолжить зачистку города, затопить подземные ходы, пусть клыкастые ублюдки поплавают в собственном дерьме.

Выразительно посмотрев напоследок на продолжавшего молчать Морта, он подошел к двери, всем своим видом показывая, что время аудиенции окончено.

Мокану резко поднялся на ноги, а потом Курд едва не закричал от удовольствия. Когда прямо перед ним захлопнулась дверь и раздался глухой голос ублюдка.

— Я согласен. Когда приступаем?

Курд наблюдал за своим подчиненным все время ритуала. В огромной комнате, обвешанной специальными травами, испускавшими такой едкий смрад, что Главе казалось, в его груди разгорался самый настоящий пожар. Но сейчас ему было плевать на невозможность вдохнуть, на сухость в глазах, которые щипало от вони растения, редкого и очень мощного, вызывающего галлюциногенный эффект. Это действие травы вкупе с тем, что сейчас вытворял Курд, получив беспрепятственный доступ в святая святых — в сознание Морта, не отрывавшего сейчас от него ярко-синего взгляда, должно было дать нужный результат.

Результат, на который Курд отчаянно надеялся, совершая то, чего не делал никто и никогда до него. Вкладывая в сознание бывшего Князя Братства вампиров, короля Европейского клана, кровожаднейшего из вампиров и одного из сильнейших нейтралов Николаса Мокану, названного в новой жизни Мортом, лживые воспоминания.

Искусство, в котором Главе не было равных. По сути, только он из ныне существующих тварей, наделявших Землю, был способен на подобное. Когда-то он уже играл с сознанием Морта, проверяя того на прочность. И ведь сукин сын прошел тогда проверку… а после с абсолютным хладнокровием вонзил нож в спину своего начальника. Но те манипуляции с мозгом вершителя не шли ни в какое сравнение с тем, что сейчас делал Курд. Что могли значить иллюзии, которые Мокану видел, извиваясь привязанный на холодном полу в своеобразной пыточной, в сравнении с тем, что ощущал он сейчас. Воспоминания. Не просто картинки в голове. Не просто сплетни. И даже не чертов дневник, читая который, ты знакомишься с самим собой заново. Знакомишься… но не узнаешь. Не вспоминаешь.

Сейчас Курд выполнял филигранную работу, вкладывая в черепную коробку Мокану наравне со всем известными фактами из его прошлого ложные кадры. Кадры, имевшие звук и запах. То, что позволит подопытному поверить в их правдивость безоговорочно.