— Мы должны найти Чарльза. Наш отряд разделился. Он повел своих людей на юг. Там есть деревня. Они могли укрыться в ней. Я должен его найти и воссоединиться с ним. Если люди Карла или кто-то еще придет в монастырь — мы не выстоим.

Я помогла ему обмотать шкурой живот и спину, завязывая веревки по бокам и натягивая на него тулуп, найденный в подвале.

— Это все не поможет если ОНО придет…

— Ну почему, добавит пару минут жизни, которые я могу потратить в мыслях о тебе.

Привлек меня к себе и склонился над моим лицом.

— Если я не вернусь…

— НЕТ!

— Выслушай меня! Если я не вернусь дождись, когда очередной туман спадет и беги на Север, беги к Блэру. Там повстанцы. Они примут тебя… ты их графиня.

— Я никуда не уйду!

— Уйдешь! Если через сутки меня не будет — уйдешь! Они ненавидят тебя. Рано или поздно кучка этих женщин вынесет тебе приговор. Тебе и… ребенку. Особенно, когда еда начнет заканчиваться!

— Поклянись, что вернешься! Пообещай мне!

— Клянусь, что вернусь!

Поцеловал меня в нос, а я всхлипнула и зарылась лицом в его грудь. Он еще не ушел, а я уже ощутила, как меня окутывает ледяным одиночеством и страхом. Он до невероятного прав — кроме него никто не станет меня спасать.

— Клятвы нарушать нельзя!

— Нельзя. Поэтому ты поклянешься, что уйдешь отсюда если я не вернусь. Клянись!

— Клянусь. А еще… еще я все равно буду ждать тебя. Буду. Сотню лет. В этой жизни, в следующей и скорей всего ждала в сотнях других.

Нахмурился и глаза засверкали с такой силой, что мне стало жарко.

— Будешь меня ждать? Если вдруг опоздаю… если вдруг пропаду? Будешь ждать, Элизабет? Верной мне будешь?

Он… он знает! Эти слова! Он их знает! НО КАК?! КАК? Это же было во сне!

— Я лучше умру, но не позволю еще кому-то притронуться ко мне!

Смеется, целует мои руки, пальцы, запястья как сумасшедший.

— Я думал… ты забыла эти слова. Думал… лгала. Как же я ненавидел тебя за это. А ты… ты их помнишь!

— Просто вернись!

И поцеловала жадно, со всей страстью, сдавливая его руки в толстых рукавицах, а потом отпустила.

Первым проснулся маленький Джейсон, словно услышал что-то или почувствовал, захныкал. Я взяла его на руки и замерла. Снаружи что-то происходило. Точнее, там кто-то был. Как будто осторожно и едва слышно что-то скреблось то ли по стене, то ли по крыше. Словно какое-то огромное животное ползет по земле вдоль стен монастыря и волочет за собой тихонечко какую-то веревку.

Я подошла к закрытому ставнями окну и прислушалась — тишина. Наверное, от усталости, от нервов и переживаний за Моргана моя фантазия играет со мной злые шутки. Слишком жду и прислушиваюсь к каждому шороху. Я покачала Джейсона и легла с ним на кушетку, накрыла нас обоих тулупом и попыталась уснуть и тут же услышала, как что-то тяжелое упало в снег за окном, подскочила и прижала к себе малыша. Сомнений больше не осталось — снаружи кто-то есть. Теперь я уже отчетливо слышала крадущиеся шаги и тихий шепот. Монастырь окружают, точно не спасители. На нас напали. И это самое страшное, что могло с нами произойти, особенно сейчас, когда мы остались без Моргана и Арсиса. Беззащитные женщины, не умеющие драться и постоять за себя. Двое детей и младенец. Мы обречены. Нас не пощадят, и я даже представляла, что с нами могут сделать солдаты карла или бандиты. Внутри все заледенело от страха и кишки, скрутило в тугой узел. Это не наш мир и не наша реальность. Здесь расправа может быть лютой, а насилие не самое жуткое, что может произойти. Я схватила малыша и побежала в дальний конец комнаты, отворила дверь, ведущую в узкую ризницу, заваленною всяким хламом, открыла сундук, отбросила крышку, положила туда младенца и присыпала сверху свертками пергамента, прикрыла дверь и быстро натянув на себя одежду, спрятала волосы под платок.

Под кушеткой лежал нож Моргана. Он оставил его мне, когда уходил и теперь я спрятала его в рукав. Хотела выйти к спящим женщинам, чтобы предупредить и не успела. Раздался адский грохот. Дверь вышибли снаружи, послышался звон стекла и топот ног. Кто-то из женщин очень громко закричал и крик тут же оборвался, раздался звук удара и падения, вместе с этим послышались мужские голоса и хохот. Я сдавила нож в ладони и все еще не решалась выскочить в соседнюю комнату, не представляя, что именно буду делать и как обороняться от тех, кто ворвались в наше пристанище.

Опять послышался жуткий вопль и следом за ним крик девочки. Я подкралась к двери и выглянула в щель. Их было человек десять, они стояли посреди молельни. Двое из них схватили брыкающихся женщин, а третий осматривал мешок с провизией, вытаскивая остатки после ужина и раскидывая все на стол.

— Это все, что у вас есть? Где остальное? Отвечай! Отвечай, не то выдеру тебе язык!