И когда Ламберт живьем сжигал пленных солдат из Блэр, согнав их в огромный ров и смрад от горелой плоти доносился до Монтгомери, Гарольд смотрел на огонь из окон своего замка и боялся… да, безумно боялся, что Ламберт придет к ним войной и отомстит за то, что не открыли границ беглым от хвори адоровцам… Отец Агнес, в свое время закрыл свои границы для жителей Адора, во время свирепствования Люти не впустил к себе голодающих, чтобы избежать заражения. Велел убивать каждого, кто попытается перейти границу с герцогством и бежать в Монтгомери. Когда Ламберт вернулся в Адор вся торговля была прекращена, никаких деловых отношений герцог с Гарольдом не возобновил. Первое пиршество и грандиозная царская охота прошли без князя. Его не пригласили в Адор. Единственного из венценосных вельмож не позвали к герцогу на первый прием после восстановления Адора. И Гарольд считал его зарвавшимся сукиным сыном, который еще приползет кланяться в ноги своему соседу. Но кланяется пришлось самому князю. Идти с мольбами к Карлу, чтобы тот похлопотал о свадьбе.

Гарольд был бы против этого брака и пылал дикой ненависть к соседу, пока в их землю не пришла засуха и не сгубила весь урожай. Летом ни дождинки, а зимой ни снежинки. Голая потрескавшаяся земля, засохшие деревья, опустевшие колодцы, высохшие реки. Одно спасение — Адор, где пресные озера и источники и природа словно в насмешку посылала дожди и грозы, обходившие Монтгомери стороной. Анес помнила, как трепетала перед первой встречей с будущим женихом, как зарделись ее щеки и забилось быстрее сердце, когда герцог одетый во все черное вошел в торжественную залу ее родового поместья. Запомнила она и лицо отца, его раболепие, страх в глазах и… надежду. Герцог тогда едва взглянул на невесту, а она потеряла покой.

Как же дико она его любит теперь и так же дико ненавидит, за то, что пренебрегает ею, за то, что унижает снова и снова. Как же она была счастлива, когда герцог приехал к ее отцу свататься. Карл сдержал слово — Ламберт согласился сочетаться браком с Агнес влюбленной в своего дальнего кузена и мечтающей стать женой Моргана, а также герцогиней.

Агнес смотрела в его серые глаза и готова была на что угодно лишь бы он улыбнулся ей. Но он не улыбался, а если и улыбался, то лишь тогда, когда мимолетом смотрел на нее за столом или при очередном визите она придумывала что угодно, чтобы пересечься с ним в саду или возле конюшни. В один из таких визитов герцог остался на ночь, и она сама пришла к нему… молить о ласке. И получила ее, точнее Морган грубо поставил ее на колени и овладел ее ртом, потом довел до оргазма пальцами и отправил в спальню. Тогда Агнесс решила, что герцог берег ее девственность… что как только они поженятся он страстно и необузданно возьмет ее тело. Ведь о герцоге говорили, как о бешеном и умелом любовнике. Она внимала рассказам о его многочисленных похождениях и ненавидела каждую из женщин, кого он покрывал. Она желала всем им смерти.

— С кем он?

— Не знаю, госпожа.

— Так узнай! Узнай, не то велю тебя высечь! — вопила в ярости и прожигала злым взглядом Мелинду, свою преданную и верную горничную.

— Люди болтают, что видели его в доме вдовы Норрис.

— Ненавижууу… пусть она сдохнет!

Служанка шарахалась в сторону, когда Агнес швырялась предметами в стены и рассыпалась в проклятиях.

— Можно …можно наслать на нее болезнь, госпожа.

— Как это наслать болезнь?

Так она узнала о Каэль… О женщине невысокого роста с седыми волосами, собранными в толстую косу и светлыми глазами янтарного цвета. Каэль — кружевница и швея. Ее маленький дом на окраине деревни похож на диковинную лавку, забитую кусками разноцветной материи, лентами, нитками и кружевами. Каэль не была модисткой и не шила для господ. Она шила для этих ужасных простолюдинов с деревни, оплату брала остатками ткани, едой, вином. Никто не знал, когда она появилась и откуда приехала. Всем казалось, что она живет там давно. Когда Мелинда привела Агнесс, укутанную в длинный плащ в избу швеи, та не сразу впустила их в дом. А когда обе женщины вошли в маленькое помещение то обе вздрогнули. С деревянных полок на них смотрели тряпичные куклы с нарисованными глазами и волосами из конской гривы. По крайней мере, Агнес так показалось.

— Я не шью вещи для господ, не умею. Зря пришла и миледи с собой привела.

Мелинда осмотрелась по сторонам, выглянула за дверь.

— Мы не за нарядами. Мы хотим …

— Молчи. — шикнула на нее Каэль и перевела взгляд на Агнес. — зря пришли. Уходите.

Агнес тут же достала мешочек с золотом, но швея расхохоталась и оттолкнула ее руку.

— Кто у меня золото возьмет? Решат, что воровка и руки отрубят.

— Тогда что тебе надо? Мне помощь твоя нужна.

— Какая помощь? Я шью примитивно, кружева плету не для красивых леди. Шли бы вы, госпожа, к себе в замок.

Но Агнес ощутила эту силу, это нечто ужасающе могущественное.

— Все что хочешь проси. Отдам последнее. Только чтоб меня любил. Чтоб бросил ее, чтоб опротивела ему, покрылась волдырями!

Агнес схватила Каэль за руку.

— Понимаешь?

— Понимаю. — ответила та и улыбнулась. — только я ничего сделать не могу.

— Как это не можешь?

Перевела взгляд на Мелинду и снова на швею.

— Мне сказали, что ты… — она искала нужное слово и не могла найти.

— Если бы я была ею меня бы давно казнили. — приблизилась к будущей герцогине и той не по себе стало от того как глаза швеи вдруг стали отливать синевой. — я лишь дам совет КАК… а вы все сделаете сами.