Я встретил ее у вертолета… прилетела не одна, как и просил. Взяла с собой тяжелую артиллерию. Без этой артиллерии у нас не было ни малейших шансов достучаться до Макса. И сейчас, пока Фаина находилась в палате наедине с моим монстром братом, я грыз себя изнутри за то, что отправил Дарину домой одну. За то, что даже не смог предположить, на что еще она способна в порыве отчаяния.

Я вышвырнул окурок и вошел в госпиталь, прошел по длинному коридору и решительно толкнул дверь палаты Максима. Переступил порог и, сжав челюсти, закрыл за собой дверь. Брат сидел на стуле в неестественной позе, видимо, раны причиняли невыносимую боль, все тело покрыто марлевыми повязками, можно сказать, от ссадин и мелких ожогов нет живого места. Я невольно передернул плечами, понимая, что эти твари тушили об него сигареты и надрезали его кожу. Опустил взгляд на забинтованные руки — врач говорил о воспалении под ногтями. Нелюди загоняли под них иголки. Зверь посмотрел на меня и усмехнулся потрескавшимися губами, только глаза остались пустыми, безжизненными:

— Я просил пристрелить, а не отвесить полцарства за мое спасение с того света. Ты разучился стрелять? — прозвучало как обвинение. Голос звучал хрипло и глухо, дыхание вырывалось все еще со свистом. Я посмотрел на Фаину, и та едва кивнула. Значит, нормально говорить не собирается. Все еще настроен на войны с ветряными мельницами. Надо вызвать его на эмоции, заставить корчиться и орать от моральной боли, и лишь тогда он вернется… настоящий Макс, а не эта машина смерти, запрограммированная на самоуничтожение.

И никто и ни в чем не был уверен. Никто его не знал. Никто, кроме Даши, а ее рядом нет.

— Ждешь благодарности? Напрасно… я могу только похлопать в ладоши. Браво. Ты совершил невозможное… когда можно было просто ни черта не совершать. Правосудие состоялось.

Я молчал, подвинул еще один стул и сел напротив брата, подал ему сигарету и зажигалку.

— Прихватил из дома. Твои личные.

Макс взял сигарету и закурил, слегка поморщился, когда Фаина смазывала и обрабатывала рану на его плече. Кожа в этом месте вспухла и лопнула, обнажая мясо.

— Давай все обсудим, брат. Без объятий, суеты, сантиментов. Ты ведь не просто так вытащил мой зад? Тебе нужно то, что я взял, верно?

Я несколько секунд смотрел на Макса, потом со свистом выдохнул и закурил, сам справляясь с адским желанием врезать ему в челюсть.

— Я не стану ничего говорить, Зверь. Тебя хотят видеть. Мы потом поговорим. Точнее, я надеюсь, что ты сам захочешь этого разговора.

Макс затянулся сигаретой так сильно, что кончик еще долго горел оранжевым сполохом, и чуть подался вперед:

— Скажи ей, что мы в разводе. Все остальное мы с ней обсудили, когда виделись в последний раз. Ничего с тех пор не изменилось. Так ей и передай.

Фаина закончила обрабатывать рану и молча сложила медикаменты в чемоданчик, с которым прилетела.

— Ссадины глубокие и нехорошие. Я продезинфицировала, почистила, смазала антисептиками. Надо принимать антибиотик и наблюдать за анализами в динамике. Для этого нужно находиться в моей клинике, а не здесь… но…

Я решительно встал и направился к двери:

— Ты сам ЕЙ скажешь все, что хотел. Фай? Останешься здесь?

— Оставайся ты. Я сама ее приведу.

— Тебе почти удалось меня воскресить. Чувствую себя как новенький. Спасибо.

Фаина наклонилась к уху брата и прошептала, но так, что это было слышно.

— Я бы с удовольствием обеспечила тебе эвтаназию… но не могу.

— Как трагично… я совершенно потерян для общества, если даже сама Фаина пожелала мне смерти. Так может не поздно принести мне пару препаратиков? По старой дружбе.

Но Фаина вышла, а я смотрел на него и не мог понять, откуда берутся силы держать эту броню из дьявольского цинизма и сарказма.

— Значит, решил сдохнуть там? Как чужак? Как зверье?

— Я сделал то, что должен был сделать. И закончил так, как должен был… если бы не ты.

Повернулся ко мне и смерил меня взглядом, полным ненависти.

— Ты мне помешал, Андрей.

— И помешал бы снова… А ты? Ты бы стоял и смотрел, как меня?..

Отвернулся и закурил еще одну сигарету, глядя в окно.

— У тебя есть ради чего жить… ты чист.

— А тебе, значит, не ради кого, и ты слишком грязен?

— Ты даже не представляешь насколько…

Опустил голову и посмотрел на дрожащие и забинтованные руки.

— Они по локоть в крови. Я ее вижу вживую… Это должно было закончиться.

Ему нужен психиатр или психолог. Он явно не в себе. Посттравматический синдром, и я это видел. Чувствовал на расстоянии. Но у меня было кое-что посильнее любого психолога…

— Тебе есть ради чего жить… тебя любят и ждут.

Максим засмеялся, и в этот момент дверь снова отворилась, он медленно повернул голову, продолжая хохотать, и вдруг замолчал. На пороге стояла маленькая Тая.