Смотрит эту запись в пустом офисе, сидя на полу, облокотившись о стену. На столе картонная коробка из-под фастфуда. Откуда вышел, туда и вернулся. Ни черта не было… и ни черта не стало. Бабка права была, человек рождается голым и босым и на столе в морге лежит точно таким же.

Он умер в тот день, когда увидел их обоих в палате. Увидел, как шатающаяся, едва открывшая глаза после операции Таня по стеночке идет в палату к своему сыну, чтобы сидеть на стуле и целовать его пальчики, чтобы читать ему сказки.

Альварес отдал его ей… Позволил лишить себя родительских прав в обмен на свободу… Нет, он бы воевал и ни за что не отказался от своего сына, и скорее всего, победил бы. Но его убило то, что она ему заорала там, в больнице, когда он принес цветы и переступил порог ее палаты.

— Убирайся! Забирай свой веник и убирайся! Я никогда тебя не прощу! Никогда…Никогда…Никогда!

И Мати, бегущий к ней с радостным криком:

— Ниниииии… моя Нинииии.

Арманд поднялся с пола, пошел в туалет, прихватив с собой тюбик с зубной пастой и щетку. Через двадцать минут футбольный зал внизу наполнится детьми. И он сможет отвлечься. Сможет забыть ненадолго обо всем и уйти в игру. Забыть о том, что сына видит лишь издалека, когда сходит с ума от тоски и приезжает посмотреть через забор детского сада… посмотреть, как ОНА забирает Матео, как тот целует ее, льнет к ней всем тельцем. И Арманд не смеет подойти. Он их недостоин… Мати был с ним несчастен. Он не смог защитить сына, сделать его счастливым. Там, на суде… когда отказался в пользу Тани от ребёнка, показали ролик, снятый на смартфон Матео… ролик, на котором Кара швыряет его на кровать и орет, чтобы он заткнулся и не смел реветь. Что, если издаст хотя бы звук, она запрет его в подвале. И так не один раз, и не два. Альварес не справился. Он был отвратительным отцом.

Отказался, а сам поехал в тот же город…. Чтобы бродить под окнами, провожать взглядом и не сметь подойти. Это все, что у него осталось.

Ни дома, ни карьеры, ни сборной. Да он и не смог бы играть. Травма колена дала о себе знать. Его вытаскивала из трясины одиночества только эта работа, куда его взяли по знакомству тренером.

Каждый день одно и то же. Ночью этот ролик, потом сон несколько часов, а потом работа. Детские голоса, летающий мяч и воспоминания детства, стирающие боль от настоящего.

Умылся, долго смотрел, как вода стекает по отросшей щетине. Вытер лицо полотенцем и пригладил волосы. Провел по ним расческой. Спустился вниз, поболтал с охранником, купил минералку в автомате.

Дети уже собирались в раздевалке. Сегодня у него будут новички. Салаги.

— Я взял. Да, мам. И шорты взял и кеды. Холошо. Не делжи меня, я не маленький.

Дернулся от детского голоса, обернулся и застыл, увидев собственного сына. Их обоих. Стоят в дверях зала. Таня держит Матео за руку и смотрит на Альвареса. Мальчик вначале замер, а потом с диким криком «папаааааааааа» бросился на Арманда. От неожиданности тот опустился на колени и сдавил ребенка в объятиях, сдавил так сильно, что, казалось, задушит. Глухо всхлипывая, зарываясь лицом в его волосы.

— Папка мой…папкаааа.

Так и стоят — он на коленях, а Мати маленький, но уже не худющий, обнимает его за шею. А он видит перед глазами лаковые туфли, тонкие лодыжки и медленно голову поднимает, чтобы на нее посмотреть и тихо сказать «спасибо».

— Только не реви, ладно? Я уверен, ты и так выревела все глаза, а я, знаешь ли, немало над ними работал в свое время.

Улыбнулась сквозь слезы, глядя на изможденное лицо Владимира.

— Да, я умер. Но мне там хорошо, уж поверь. Я точно знаю. Поэтому харе реветь… Ты когда решишься его увидеть? Сколько лет пройдет прежде, чем это случится? Не знаешь, правда? А Мати нужен отец. Я тут для тебя кое-что нашел. Ты посмотри эти отчеты, эти распечатки звонков и сделай выводы сама. Глупо жалеть о том, чего не сделал. Глупо отказываться от собственного счастья. А еще глупее снова жить во лжи. Да-да, я все знаю. У меня ж везде друзья. Везде связи, и мне, конечно же, твой гинеколог все доложил. Я думаю, это девочка. Хотелось бы ее увидеть… но думаю, если там, наверху что-то есть, то мне дадут это сделать между перерывами от жарки в котле.

Я открыла файл у себя на мейле… В который раз просматривая отчеты от сыщика по поискам. Переводы денег, смски, звонки из Мадрида.

Звонил его сотовый, и Арманд потянулся за телефоном.

— Слушаю.

— Новости есть?

— Одну минуту обождите. — сказал в трубку и повернулся ко мне.

— Имейте в виду, он может вас покалечить… Нинааа.

Арманд отошел к окну, заговорил по-русски.

— Какие следы?

— С кем жила?

— Ищите дальше. Пока что это лишь домыслы. Человек не может исчезнуть. Так не бывает.

— Мы плавда к папе?

— Правда. Одевайся.

— Я буду иглать в футбол?