И мне подумалось о том, что ко мне не прикасались мужские руки много лет. И хорошо, и пусть не прикасаются. Мне никто не нужен, особенно этот проклятый самец, который только и думает, кого бы трахнуть на завтрак, на обед и на ужин. Желательно разных. Я знала о нем все. О каждой его сучке, о каждой девке легкого поведения, которых он находил себе на вечер или на ночь.

Меня заметил не сразу. Вначале скользнул по мне взглядом своих карих глаз, потом оторвался от телефонного разговора.

— Садись в машину. Давно стоишь?

— Не хотела мешать.

Распахнул передо мной дверцу машины, давая сесть рядом с ним. Я планировала все же сидеть сзади. Подальше от него. Но… Альварес оказался джентльменом, чтоб его черти сожрали.

Наконец-то закончил говорить, бросил сотовый на заднее сиденье и окинул меня равнодушным взглядом. Где-то внутри кольнуло разочарованием. Та женщина, которая привыкла к восхищению и поклонению, уже с трудом могла смириться, что на нее так уныло реагируют. Но ведь я приложила усилия к тому, чтобы моя одежда не привлекала внимание, прическа скрывала достоинства лица, а следы косметики были столь неприметными, чтобы не было даже намека на то, что я собираюсь его соблазнить. А я собиралась… Но не сегодня и не здесь. По-другому. Не как девочка на одну ночь.

— Паспорт не забыла?

Отрицательно качнула головой и слегка дернулась, когда он пристегнул меня ремнем безопасности. Дернулась, чтобы избежать прикосновение рук к своему лицу. Мне казалось, что, если тронет — произойдет какой-то страшный апокалипсис, мне будет больно.

— Что такое? Я тебя пугаю?

— Нет, — улыбнулась, и взгляд бархатно-карих глаз задержался на моем лице. Чуть сощурился, рассматривая, оценивая.

— Ты должна чаще улыбаться. Тебе идет. Становишься милой.

Милой… и на том спасибо.

Опустил взгляд к вороту моего платья. Приподнял одну бровь. Да, животное, ничего не видно. Не как у твоих девок.

— Ты состоишь в секте? Католичка? Баптистка? Что за одежда?

— Что не так с моей одеждой?

— Не хватает монашеского платка.

— Я устраиваюсь няней, а не девочкой по вызову.

Пожал плечами и вдруг нагло заржал.

— А могла бы и девочкой. Приодеть. Причесать, было бы очень даже…

— Не могла бы!

Резко его оборвала, и он удивленно отпрянул назад.

— Та ладно, не загоняйся. Я пошутил. Хотя, да, не смогла бы… Тебя б е взяли.

Откинулся на сиденье, повернул руль, а я снова посмотрела на его руку, на сильное запястье и на обручальное кольцо…

— Ваша жена… Она согласилась?

— Да.

Ответил слишком быстро, даже как-то отрывисто, словно его разозлил вопрос.

— Рассказывай, кто такая, где училась, что делала по жизни.

Я начала рассказывать заученную биографию, но он передернул плечами.

— Просто о себе расскажи. Не твое резюме.

— Что рассказать?

— Почему няня?

— Детей люблю.

Быстрый взгляд на мои колени, и я потянула край платья вниз. Ухмыльнулся и на дорогу смотрит. Меня обожгло, меня окатило кипятком от этого взгляда.

— Матео не обычный ребенок. Все предыдущие няни не продержались и недели. Уверена, что справишься?

— Уверена! — отрывисто и безапелляционно, заставив его посмотреть на меня в недоумении.

— Откуда такая уверенность? Ты даже не представляешь, на что он способен.

— Ребенок? Всего лишь на то, на что способны маленькие дети. Главное, что я знаю, на что способны взрослые… а дети, дети всего лишь их отражение.

Альварес перестал улыбаться и снова смотрел на дорогу.

— У Мати биполярное расстройство. Ты не можешь знать, справишься ты с ним или нет.

— Справлюсь.

Слегка склонил голову набок.

— Какая завидная уверенность. По тебе не скажешь, что ты уверенный в себе человек.

— Вы судите по внешности о личностных качествах?

— Я говорю о впечатлении, которое ты производишь. И еще… давай сразу определимся — ты мне не дерзишь, не пререкаешься, не пытаешься навязывать свою точку зрения. Есть одно правильное мнение. И оно точно не твое. Ясно?

В эту секунду я бы могла его ударить… Но вместо этого согласно кивнула.

— Я просто знаю, что справлюсь с… с вашим сыном.

— Отчего ты так решила?

— Потому что он мне понравился, а я ему. Вы верите в химию между людьми?

— Химия существует только в одном единственном случае, когда на горизонте маячит физика.

Он свернул в переулок и остановился у какого-то кафе с золотистой вывеской.

— Голодная?

— Нет.

— А я ужасно голоден.

«Как же ужасно я голоден, давай маленькая, сними трусики, откройся для меня, чтобы я мог тебя вые**ть»

Его голосом с хрипотцой это прозвучало настолько пронизывающе, что мне захотелось зажмуриться и отдышаться…, слишком яркие картинки вспыхнули перед глазами. Разве спустя годы не должно было стать все иначе? Я ведь должна была остыть… забыть его.