— Бурная связь с малазийским барменом. Он уже умер… к тому моменту, как я узнал о себе.

— Тыыыы…

Наверное, это было самое сильное удивление в моей жизни.

— Да. Я — гей. У меня никогда не будет детей. Я болен СПИДом, и я хочу иметь семью. С тобой.

Мы поженились после того, как он вышел из больницы. Это была выгодная во всех отношениях сделка. Как для него, так и для меня… а еще не было больше ни одного человека во Вселенной, кому я бы могла доверять. Только Владимир, готовый меня принимать, любить такой, какая я есть. Любить во мне человека. Не женщину, не девочку, не пациентку, а просто человека. Того, кто прятался под великолепной внешностью Виолетты, под невзрачной внешностью Нины. Любить женщину со шрамами на лице и на теле. Как сестру, как друга, как свою семью.

* * *

Гроза переползла ко мне и положила голову мне на колени, чувствуя, как мною овладевает отчаяние. Я гладила ее между ушами и вспоминала лицо своего сына. Такое красивое, нежное, родное. Как спал рядышком и сопел своим маленьким носиком. Никогда в жизни я не была так счастлива, как в эту ночь.

Я не выдержала, схватила сотовый и быстро написала смску по-испански:

— Что он ответил?

— Думает.

— Думает?

— Да, думает.

— Удвойте гонорар

— Это расточительство. Подождем пару дней.

— Расточительство — это отмывание денег по всяким платежным системкам и рейдерство, запрещенное законом.

Отшвырнула сотовый и закрыла глаза. Был еще один план. Жесткий, кровожадный, грязный. Но он мог лишить меня возможности забрать сына. Этот план оставался только на тот случай, если у меня больше не останется выбора.

Зашла в фотографии на сотовом и до помешательства долго рассматривала снимки Матео. Казалось, я каждую пору на его коже смогла выучить заново, каждую родинку, складочку, ресничку. Если я не увижу его снова — то сойду с ума.

Никто не звонил. Я уснула на ковре возле сотового под боком у Грозы, только рядом с ней я чувствовала себя в безопасности. Рано утром меня разбудила смска.

«Мне нужно с тобой поговорить, Нина. Я заеду по указанному адресу и заберу тебя минут через двадцать. Возьми с собой все свои документы»

Перечитала раз сто. Не меньше. Напротив адресата круглая аватарка с лицом Альвареса. Улыбается во весь рот, держит в руках футбольный мяч. Сексуальный дьявол, мерзкое, озабоченное животное, которое вызывает у женщин судороги внизу живота, мокрые трусики и до боли напряженные соски. И за это я его тоже ненавижу.

Только мне никак не попасть туда через двадцать минут, не попасть даже через сорок. Разве что научиться летать. Тяжело дыша, лихорадочно думая, что делать, я ответила на смску.

«Я сегодня работала в другом месте. Вы можете забрать меня оттуда через полчаса. Я должна сдать ключи дворецкому»

Значит, таки клюнул. Я набрала Владимира…

— Спасибо… что прижал их за яйца.

— Ради тебя я могу прижать им что угодно.

— Ты гений. И я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю… Таня.

Я выглянула в окно — его «Мазератти» стоит внизу. Матово-черная, красивая, как хищный зверь, похожа на своего хозяина. Только от одного вида этой машины по коже уже бежали мурашки. Я была готова к войне, к давлению, но Альварес довольно быстро сдался. Конечно, не без помощи извне… Но я не думала, что все закрутится настолько быстро. Увидела, как вышел из машины, поднимая воротник черного пальто, повел плечами и склонил голову сначала в одну, затем в другую сторону. Его привычный жест. Я даже «услышала» на расстоянии хруст позвонков.

Какого черта он так выглядит, какого черта сводит с ума этой элегантной грацией, этим шиком? Когда вышла, он даже не взглянул на ворота — говорил по сотовому, а я не могла не засмотреться. В расстегнутом пальто виден бежевый свитер с треугольным вырезом, на шее болтается кожаная веревка с платиновым кулоном в виде футбольного мяча. Солнцезащитные очки закрывают половину лица. И запах парфюма доносится до меня с расстояния нескольких метров. Смуглый, красивый до умопомрачения, подлый мерзавец.

Ветер треплет его волосы, заглаженные назад, дергает воротник, то закрывая, то открывая смуглую, сильную шею, и я вдруг непрошено, нежданно вспомнила, как пахнет эта шея там, чуть ниже уха, когда он лежит сверху на мне и бешено двигается, опираясь на локти, а я прижимаюсь к нему, тыкаюсь лицом в эту сильную шею, закатывая глаза с гортанными стонами. И у меня возникло непреодолимое желание прямо сейчас ощутить этот запах, коснуться щекой его бархатной кожи. Сексуальное, порочное животное излучает эти флюиды дикого секса на расстоянии. Только за это я могла бы его возненавидеть, только за то, что заставляет все это чувствовать.