Прошептал на ухо, что это еще не все, а я уже не слышала его, меня трясло после острого оргазма. Рейн уложил осторожно на песок, навис надо мной, и я захотела снова чувствовать его в себе, глядя на него обезумевшим затуманенным взглядом. Он склонился к груди, целуя соски, опускаясь ниже, скользя по животу, и снова проник в меня пальцами, прижался губами к разгоряченной плоти, нежно лаская ее языком, заставляя истерзанное тело отзываться на мучительную ласку, заставляя жалобно стонать и дрожать в его руках, изгибаться, впиваясь в его волосы. Он вылизывал меня всю, касаясь тех мест, где никогда раньше не касался, дразня языком и снова пальцами. Почувствовала проникновение между ягодиц и напряглась, кусая губы, но язык уже умело дразнил клитор, заставляя расслабиться, пропустить внутрь, в другую дырочку. Так осторожно и по-новому, так грязно и запретно сладко. Но ведь во сне можно все…и я готова позволить ему все. Что в Лассаре делают лишь с падшими женщинами.

Перевернул меня, подтягивая к себе за бедра, и я встала на четвереньки, прогибая поясницу, призывая взять, изнемогая от желания почувствовать снова в себе. Глаза закатились от наслаждения, от острых и дерзких ласк. Он уже двигал пальцем быстрее, доставляя незнакомое мне удовольствие, слишком острое и невыносимое. Щеки вспыхнули от понимания, насколько много я ему позволяю. Валласскому ублюдку…валласскому любовнику…валласскому любимому. Если не ему, то кому? Завтра меня может и не стать…И уже нет сил остановиться. Да и он не остановится. Я это знала. Мой Хищнииик.

А потом меня разорвало от боли, и я замерла в его руках, чувствуя, как огромная плоть врывается туда, где только что было так утонченно сладко, а теперь растягивая, разрывая. Он тоже замер. Почувствовала горячие губы на спине, успокаивающие ласки, касания пальцев воспаленной плоти и растертого пульсирующего клитора. Мучительно медленно он проникал глубже, и я тихо стонала…готовая вытерпеть боль и осознавая, каких усилий ему стоит не ворваться в меня на полную мощь. Какой саананской выдержки и силы воли. Зажмурилась и подалась назад, желая прекратить его пытку. Вскрикнула и до крови прокусила губу, по щекам потекли слезы. Приняла его всего.

— Давай…возьми…всю, валлассар, — двинула бедрами, — не жалей…хочу тебя.

Одейя резко подалась назад, и я выругался, почувствовав запах крови в воздухе. Моя смелая девочка… Не беспокойся, я возьму все свое.

Остановил ее движением рук, не позволяя двигать бедрам. Выжидая. Но, им иммадан, кто бы знал, чего это мне стоило.

Через несколько мгновений осторожно двинулся вперед и снова назад, стиснув зубы и сжав до посинения руки на ее бедрах. Снова вперед и назад. И так до тех пор, пока она не расслабилась. Пока не потерял последние крупицы терпения и не начал яростно вдалбливаться в узкую дырочку, сжимая челюсти от тесноты, плотно обхватившей член.

Она закричала, в голосе ясно различил слезы. Просунул руку между ног и отыскал клитор. Сжал его, осторожно потирая, погружая кончик пальца в дырочку и размазывая влагу. Дааа, это сладко, когда одновременно и осторожно. Тааак сладко, маалан.

— Тебе нравится? Нравится, маалан? — орудуя пальцами быстрее и погружая их в сочащееся лоно. Не переставая двигаться сзади, наращивая темп и замедляя, едва она вздрагивала.

Он снова остановился, продлевая агонию. Свою. Давая мне привыкнуть к своим размерам, к проникновению глубже. Рейн сжимал мои бедра с такой силой, что я точно знала — багровые следы остались бы на несколько недель, если бы это было наяву. А потом набрал темп, терзая, тараня с диким остервенением. Как зверь. И я кричала от боли наслаждения. Охрипла. С горла вырывались уже не крики, а хриплый вой и всхлипывания. Меня разрывало от боли и незнакомого удовольствия. Развращенного, яркого, утонченного. Он творил с ним немыслимое, он порабощал его и клеймил. По щекам градом катились слезы, я искусала губы чувствуя, как мой любовник терзает мой клитор, проникает пальцами в лоно одновременно с толчками члена сзади. Наполняя с двух сторон. Порочно и грязно. Как же это грязно. И меня выгнуло дугой, разорвало от наслаждения. Закричать уже не смогла, голос пропал, меня сотрясало от оргазма, я сжималась вокруг члена и пальцев, всхлипывая, заливаясь слезами наслаждения и чувствуя, как теряю от него сознание, оно отключается.

Она не закричала, но то, КАК дрожала, стоя на четвереньках, сжимая мой член мышцами и безостановочно всхлипывая, было вкуснее. Намного слаще и ценнее любых криков. Я сильнее сжал руками бедра, не давая ей опомниться, двигая ее ягодицы навстречу своим толчкам, практически насаживая мягкое, горячее тело на свой член.

Уже через мгновение взорвался сам, взвыв от сокрушительного оргазма, от которого перед глазами заплясали разноцветные точки. Впился в нежную кожу пальцами, содрогаясь всем телом и изливаясь в нее, отдавая все до последней капли.

Вышел из нее и рухнул рядом на спину, притянув Одейю на свою грудь. Поглаживая пальцами спину, поцеловал ее в губы.

— Я слишком соскучился, мааалан… я слишком хотел реальности…хотел…тебяяяя всю мне…