Бросила машину у красивого белого особняка, набрала код на домофоне и открыла ворота. Навстречу тут же бросилась Гроза, виляя хвостом, опуская голову и прижимая ушки. Как же я соскучилась по ней.

– Моя девочкааа, моя хорошая. Соскучилась? Что делала без меня? М? Признавайся.

Прячется в ногах, во всю виляет своей мохнатой метлой, и я вижу свой красный туфель под скамейкой. Ожидание было тяжелым, и нервы похоже сдали не только у меня.

– Ах ты ж мерзкая девчонка! Как не стыдно? Кто сгрыз туфель? М? Кто сожрал? Ты? Вредная, рыжая лисица? Украла и слопала туфель? Ай-яй-яй! Как не стыдно! Бессовестная… Гроза бессовестная!

Прячется, лижет руки, запрыгивает на меня и лезет мордой в лицо, чтобы облизать с головы до ног.

– Ах ты ж хитрая подлиза. Скучала, да? Меня долго не было…

Тоненько поскуливает и прикусывает передними зубами мое ухо, лижет и снова скулит. Ну и как на нее злиться?

– Черт с ней, с туфлей, пошли есть вкусняшки. Мама купила тебе пакетик обалденных палочек.

***

Гроза грызет палочку и поглядывает на меня, а я поглядываю на свой сотовый. Он должен позвонить. Должен, будь он проклят. Должен позвать. У него не останется выбора. Я ведь все продумала, обложила со всех сторон. Почти со всех… Почему так долго? Неужели советуется со своей сукой?

Сотовый все же зазвонил, и я схватила его со стола, тут же разочарованно выдохнула – звонил Владимир.

– Да. Привет.

– Привет. Давно не звонила, вот хочу проверить – все ли в порядке у новоявленной нянечки?

– Нет. Пока нет. Он не взял меня…

Мгновения тишины, и я произнесла это вслух, чувствуя, как накатывает волна паники, как сжимается все внутри от страха, что я просчиталась.

– Возьмет. Никуда не денется. Успокойся. Давай. Как я тебя учил расслабляться?

– Денется…денется еще как. Они работают только с агентствами, только с определенным контингентом. Я не подхожу им по всем параметрам.

– Ну ты же умная девочка… сядь, подумай. Что ты можешь сделать, чтобы подойти? Выход есть всегда. Его просто нужно найти.

Ничего. Все, что могла, я уже сделала. Я обнимала своего маленького мальчика… трогала, брала на руки. Моего сына. Я… была так близко к нему. А когда уходила, мне кажется, моя душа разрывалась на части. И каждая секунда разлуки подобна смерти.

– Я подумаю… Спасибо, что позвонил.

– Ну как я могу не позвонить своей жене. Я ж скучаю.

– Сильно скучаешь?

– Ужасно. Тут невероятно тоскливо.

– А где Тарас?

– Уехал утром на тренировку.

– Слушайся врачей и скоро выйдешь оттуда.

– Угу… ты забыла, что я и сам врач?

– Ну знаешь ли, сам себе режиссер не всегда и не везде работает. Ты играешь совсем на другом инструменте.

Да, я вышла замуж за Владимира. Это решение было принято не сразу. Но оно было взвешенным и правильным во всех отношениях.

Я никогда не забуду тот день, когда сказала Владимиру «да» после окончательного и бесповоротного «нет», произнесённого мною на том банкете, где я увидела Альвареса впервые после разлуки.

Какое-то время мы с Владимиром не общались. Точнее, я его избегала. Как женщины обычно избегают назойливых поклонников, особенно тех, перед кем в долгу, а отдавать его так не хочется. Ведь расплачиваться надо далеко не деньгами. Но он и не звонил. Иногда писал смски, присылал цветы с посыльным. Ненавязчиво и очень мило.

А потом я увидела в соцсети, что он не работал какое-то время.

– Заболел?

– Угу. Обычный бронхит. Не волнуйся.

Я и не собиралась. Можно сказать, я о нем и не вспоминала практически.

– Выздоравливай.

Скорее дежурно, чем искренне.

– Я стараюсь. Ладно. Вижу, что тебе не до меня. Давай, беги по своим важным делам. Спасибо, что позвонила.

Стало как-то не по себе, неудобно. Все-таки Владимир много сделал для меня. Можно сказать, создал мне новую жизнь. Помог подняться из самого болота и встать на ноги. Я заехала его навестить с пакетом апельсинов и гордостью от собственного поступка. Мне открыл его секретарь. Тарас. Кучерявый блондин исполинского роста с яркими голубыми глазами и калифорнийским загаром.

– Я к Владимиру. Проведать.

– Владимир в больнице.

– Хм. Вчера сказал, что болеет, и уже вышел на работу?

– Нет… он сам лежит в больнице.

Улыбка сползла с моего лица. Как это в больнице? Нонсенс. Врачи ж не болеют. Они полубоги и умеют себя вылечивать по мановению волшебной палочки. Ну по крайней мере так кажется.

– В какой?

– В частной клинике Вербского, в отделении пульмонологии.

Но я его уже не слышала, мчалась туда на полном ходу. Помню, как ворвалась в здание со своими апельсинами, но у меня их забрали, а потом вынудили надеть халат, маску, бахилы и только тогда провели в палату к Владимиру.