– Месяц. И за этот месяц вы должны жить, как святой. Ни одного пятнышка, ни одного скандала. Ничего, что могло бы вас опорочить и просочиться наружу. Никаких девочек, алкоголя и тому подобного дерьма, или вас закопают живьем. Абрестос любит принимать сторону безгрешных идолов, и ваш работодатель может выиграть дело. Возврат в «Эспаньол»^[1] для вас будет закрыт навсегда!

– Буду чист аки ангел.

– Надеюсь. И проводите побольше времени со своей семьей. Светитесь перед СМИ. Делайте мимимишное селфи и посты в соцсетях.

Он думал о словах адвоката, пока ехал домой. Ужасно хотелось выпить, заехать в какое-то злачное место и просадить там денег, уехать на такси и уснуть в кабинете на полу, не думая ни о чем.

В какой-то момент вся жизнь начала катиться под откос, все потеряло свой смысл. Он проворонил сборную, теряет былую славу, теряет деньги… С тех пор, как познакомился с Татьяной, все пошло наперекосяк. Не зря бабка говорила ему в детстве «Все бл*ди. Все. Без исключения. Запомни это и не позволяй ни одной сучке трахнуть твое сердце, а потом продать его за две копейки… Мы не в России, внучек, две копейки можно только засунуть себе в зад… а там… когда-то на них можно было купить газировку».

Поздно, бабуля, поздно вспоминать. Она уже трахнула его сердце и продала за две копейки… а сама сбежала и спряталась так, чтоб он ее никогда не нашел. Сука. Как же смертельно он иногда ненавидел эту женщину. Какой больной ублюдок придумал вот это вот бредовое «с глаз долой – из сердца вон». Альварес не видел Таню несколько лет… и ни черта не изменилось, он слал ее не только «вон», а куда подальше и покрепче… и ни хрена. Ни хренаааа. Она продолжает трахать его сердце.

Не выдержал, свернул к горящей вывеске ночного клуба. Какое-то время постоял у входа. До безумия хотелось войти туда и забыться. К дьяволу все. Один раз. Потом целый месяц ни-ни. Выдернул ключи из зажигания и тут же выронил их. Выругался, посветил себе сотовым, луч встроенного фонарика выхватил из темноты мордашку сына на брелоке. Сгреб ключи, вставил обратно в зажигание и дал задний ход, выезжая на трассу.

Все же Мати дороже… А он ему обещал, что малыш сможет им гордиться. И для начала надо триумфально вернуться в спорт.

***

Подъехал к дому, припарковал машину. Посмотрел наверх, на окна детской – горит приглушенный свет. Черт! Там же эта нянька. Он про нее совершенно забыл. И как теперь ее выпроводить? Уже одиннадцать вечера. А по хер. Ему какое дело. Вызовет ей такси и пусть валит. На сотовом около десяти пропущенных от жены и злобно-плаксивая смска: «я сегодня останусь у матери, ты мне не рад, я знаю… ни ты, ни твой сын, останусь там, где меня любят».

Вот и охрененно. Пусть остается. Очередной истерики он бы сегодня не выдержал.

Зашел в дом, швырнул куртку на кресло и пошел наверх. Возле двери спальни сына притаился, прислушался. Там очень тихо. Приоткрыл дверь и… остановился на пороге.

Они спали вместе на кровати Матео. Мальчик ухватил молодую женщину за палец, а она обняла его одной рукой за спину, а в другой держала развернутую книгу со сказками. Брови Альвареса удивленно поползли вверх. Она читала Мати сказки? Он же никогда их не слушал. И всегда укладывался спать сам в кромешной тьме. Так его приучила Каролина. Говорила, что баловать детей и укладывать – это значит растить мямлю и труса. Мальчики должны спать сами и обязательно в темноте.

На сыне пижама с мишками, он аккуратно расчёсан и на ноги надеты носки. НОСКИ! На которые тот никогда не соглашался. Перевел взгляд на няньку, в твердом намерении разбудить и выпроводить. И невольно засмотрелся. Ее коса растрепалась, и черные волосы разметались по подушке, несколько прядей упали на лоб и на тонкую шею. Аккуратные ресницы бросают тень на щеки, ровный нос, пухлые чуть приоткрытые губы. Еще раз поразился идеальным чертам ее лица. На нее было приятно смотреть. Как будто взгляд залипал и невозможно оторваться.

Платье приподнялось чуть выше колена, и Альваресу была видна стройная нога и ровный шов на колготах сероватого цвета. Какая-то мисс Асексуальность. Словно нарочно подбирала одежду, которая должна была портить все впечатления. Но красивые ножки не скрыть даже шерстяными рейтузами. Обувь спала, и Арманд видел маленькие ступни. Внезапно именно это зрелище вызвало прилив крови к паху и неожиданную эрекцию. Невольно представил, как его рука скользит по тонкой лодыжке вверх под длинную юбку, разрывает уродливые колготки и… чертыхнулся про себя. Что за херня! Сто лет не посещали подобные мысли!

Хотел было тряхнуть женщину за плечо, но в этот момент Матео прижался к ней и обхватил ее локоть двумя ручонками, а нянька прислонилась щекой к его голове и… Арманд не смог. Опустил руку.

Вышел из комнаты и прикрыл дверь. Что если оставить ее? Ребенку эта пигалица реально понравилась. Еще никогда Матео ни к кому так не тянулся. Может, это и есть шанс найти нормальную няню и наконец-то заняться налаживанием своих дел и возвратом в спорт, тренировками.