— К свадьбе все готово. Пиршество сегодня начнем, а завтра с первыми лучами солнца моей станешь, примешь принадлежность, кольцо и крови моей изведаешь.

Сказал Вий и кубок ко рту поднес.

— Нельзя твоей, — возразила Григорина, — жаль, но нельзя. Убьют младенца чужого самца клетки. Животную кровь ей дашь, подменишь бокал. Остальное в ритуале можно оставить.

— Тогда не будет связи, — Вий подался вперед и ударил кулаком по столу.

— Значит, не будет. Родит, и установишь связь. А пока что, если хочешь на престоле утвердиться — подождешь.

— Прочь пусть идет, — кивнул на меня, — смотреть на нее не могу, чтобы не думать, как она с братом моим кувыркалась.

Я руки в кулаки сжала.

— Лярва Ниянова. Вон пошла.

И на дверь пальцем указал. Я медленно встала из-за стола, вышла за огромные, приоткрытые для меня стражами двери. Они так же с грохотом захлопнулись. Я выдохнула и разжала кулаки. Мать твоя — лярва, и сучка твоя тетка — тоже лярва. Ублюдок проклятый. Неподалеку у моих ног задыхалась без воды золотая рыбка. Я наклонилась, подхватила ее в руки и быстрым шагом пошла по широкому коридору. Пока несла, рыбка хвостом дергала и широко открывала рот.

— Погоди, милая. Сейчас найду воды. Сейчас станет легче.

Когда к хрустальным дверям, ведущим из дворца наружу, подошла, стражники скрестили перед моим носом копья. Противные ящеры-истуканы. Я изловчилась и бросила рыбку в фонтан, бьющий серебряными струями, убегающими в ярко-синий водоем. Золотистая чешуя сверкнула на солнце и исчезла под водой.

Я в палаты свои отправилась. Все эти дни искала, как сбежать отсюда, как знак Нияну дать. Но ни одной лазейки. На ночь из комнаты не выйти, окна зеленой дрянью всегда опутаны, а за дверью стражники и под дверью служки спят.

Едва в палаты вошла, тут же встрепенулись, ко мне бросились утренний наряд снимать, да переодевать в платье для отдыха, косы чесать гребнями.

— Вон пошли. Сама разденусь, — махнула на них руками и перед зеркалом стала, стянула кокошник, швырнула рядом с чаном для купания. Пальцы расстегнули платье, освободилась от пышных рукавов, стянула шелковый подол и вздохнула с облегчением, и вдруг словно издалека услыхала:

— Надобен мне больно приплод Нияновский. Так бы и выдрал из чрева да задушил обеими руками.

— Погодь. Не горячись. РОдит она, дашь ему пару недель пожить и земь его, скажем, с колыбели выпал да убился.

— Может, сам сдохнет на Чар-горе.

— Может, и сдохнет. А коли нет — уничтожим. Но вначале пусть тебя ГОсударем провозгласят и корону на тебя царскую бояре наденут.

Медленно развернулась к чану с водой и увидела, как в нем на поверхности всплывают желтые цветы, похожие на маленькие граммофоны… точно такие же, как остались в зале, в аквариуме.

Я не верила, что слышу голоса Вия и Григорины, так, словно… словно у них там прослушивающее устройство. Посмотрела на воду и словно увидела, как внизу махнула хвостом золотая рыбка. Я ниже наклонилась, а маленькие граммофончики змейкой потянулись вдоль деревянного края чана.

— Кто впустил?

— Не вели казнить, вели миловать. Войско Ниян собрал. Войной на тебя идет. Люд, говорят, за ним тянется, смуту развел брат ваш, Владыка.

— Посмел… таки посмел против меня. Прочь ступай. Вели советникам в зале собираться.

— Мракомира поднимай и сделку с ним обговаривай. Мертвь встанет и за тобой пойдет, тогда ни один из Нияновских и люда не выживет.

— Проклят Мракомир отцом. Не добраться до него.

— Доберешься. Заклинания знаю, подземных змеев, братьев наших, на помощь призову.

— Много захочет Мракомир.

— Зато от Нияна раз и навсегда избавишься. Истребишь вначале его, а потом и семя его, и глядишь, может, Ждана от тебя понесет. Привяжешь к себе, покроешь ее, как только наследников не останется. А Нияново сердце Мракомиру отдашь, чтобы вернуть ему облик человеческий и силу змеиную, и свободу вернешь. Пусть правит в Межмирье, как раньше. Тебе то что.

— За брата своего младшего заступаешься? Вытащить мертвь из-под земли удумала? Но. да, права ты, старая… без мертви мне не управиться. Пора покончить с Нияном.

— Чу… не одни мы… колдовство здесь.

Раздался всплеск, и голоса пропали. Я отпрянула от чана, чувствуя, как бешено колотится сердце, и глядя, как медленно исчезают желтые цвета, как будто их и не было.

Свадебную церемонию ждала в ужасе. Металась по светлице, запертой со всех сторон. Богу молилась, стоя на коленях, только есть ли он здесь, Бог? В этом жутком месте, скорее похожем на Ад. Комнату ведьма запломбировала и ритуалы свои провела, чтоб колдовства не было. Воду заговорила при мне и щепотку какой-то дряни фиолетовой туда бросила так, что облако поднялось к потолку и завоняло эфирными маслами. На меня глазами зыркнула и к двери поплыла.