- Ни черта ты не понимаешь, девочка! Ни черта не понимаешь! Где тебе понять?! Ты всю жизнь жила в своей скорлупе и не ведала, что есть другая жизнь. У тебя были родители, у тебя было будущее. Ты не знаешь, что такое безнадега и жизнь на улице, а я знаю. Всю жизнь скитался. Всю жизнь, как волк-одиночка. Я искал сына. Ты даже не  представляешь, как искал. Я сам беспризорник. Хотел, чтобы у моего ребенка была счастливая жизнь. Ни хрена у меня не получилось. Более того, сегодня я подписал единственному сыну смертный приговор. И, дьявол, я все еще не осознал, что у меня есть сын! У МЕНЯ! ЕСТЬ! СЫН!

Владимир силой ударил по рулю. Автомобиль занесло на повороте, и Ника вцепилась руками в сидение.

- Все время он был рядом, а я не почувствовал! Где она, пресловутая интуиция?! Хотя нет. Наверное, что-то чувствовал. Ведь тянуло меня к нему. Любил его всегда, уважал. Оттого и больно было от его предательства. Вот гадство! Жизнь - дерьмо!

В этот момент Вероника почувствовала перелом у себя в душе. Резкий надлом. Словно вывернули душу наизнанку, и увидела она Коршуна другими глазами. Одинокий, немолодой мужчина, гонимый всю жизнь с самого детства, детдомовский, как и ее Андрей. Битый жизнью не раз. Вот и сейчас получил нож в спину. Подложила ему судьба очередную порцию смертельного яда. Невольно Вероника накрыла его руку своей, и он вздрогнул как от удара, нахмурился, но руку не отнял.

- Жалеешь?

В голосе нотки разочарования и злости.

- Нет. Просто сочувствую. Я - мать, я все понимаю.

Владимир не посмотрел на нее, но внутренне напрягся.

- Я час назад приказал в твоем Андрее просверлить маленькую дырочку, а потом сжечь вместе с машиной. Это ты тоже понимаешь?

Вероника тяжело вздохнула.

- Вы это говорите, чтобы я начала вас презирать?

- Ты и так презираешь. А я уже привык. Меня этим не удивишь. Я не конфета, чтобы все любили. – хохотнул нервно, - и даже не сто баксов.

Вероника посмотрела на его заострившийся профиль.

- Если бы ваши внучки вас хорошо узнали, они любили бы вас гораздо больше, чем конфеты.

Наверное, если бы она ударила его в солнечное сплетение даже тогда на его лице не застыло бы такое болезненное выражение.

- Молчи, Вероника. И так тошно. Молчи. Я потом с этим разберусь. Со всем, что в душе сейчас творится. Асланова через пять минут мой снайпер в машине поджарит.

Вдруг Ника почувствовала, как холодный пот заструился по спине.

- Девочки! Они должны быть с Андреем. Они могут быть в этой машине.

Владимир резко въехал на улицу с новостройками, где еще только зарождался новый район, и кроме подъемных кранов и гор песка и цемента ничего не было. Ни одной живой души. Остановил автомобиль.

- Сиди в машине, слышишь? Сиди и не высовывайся, что бы ни случилось.

- Я так не могу.

- Тебя приковать наручниками или могу поверить на слово?

Вероника схватила Владимира за руку.

- Там мой муж и, возможно, там мои дети, я не буду сидеть и ждать неизвестно чего. Вы бы ждали?

- Я - нет. А ты будешь!

С этими словами он вышел из автомобиля и заблокировал пультом все двери.

Ника закричала, ударила руками о стекло. Но Владимир уже побежал в сторону стройки.

Время колотилось у нее в висках рваным пульсом. Вероника дергала ручки, стучала в стекло. Сигналила. Ни души в этом проклятом месте. Посмотрела на часы. Две минуты всего, а кажется, вечность прошла. Она зажмурилась, закрыла лицо рукой и изо всех сил локтем ударила по стеклу. Осколки посыпались ей на колени, оцарапали кожу на щеке и на запястье. Повыбивав острые зубья, Вероника вылезла из машины и бросилась вслед за Владимиром. Каблуки мешали бежать. Сбросила туфли и помчалась босиком по снегу, чувствуя, как ледяная земля обжигает пятки. Внезапно прозвучал выстрел. Каркнули вороны, взмыли в небо и тишина. Глухая, мертвая тишина. Ника побежала что есть силы.

- Андрей! Андрей!

Она не чувствовала, как по щекам катятся слезы от безысходности, от жуткого предчувствия беды.

Словно в замедленном кадре Ника увидела двух мужчин на снегу, возле до боли знакомого «БМВ». Они лежали неподвижно. Застыли в неестественной позе.

- Андрей! - ее крик разорвал тишину, разлетелся эхом, отскакивая от голых стен новостроек, пронесся в воздухе и исчез. По снегу расползлось темно-красное пятно. Ника бросилась к ним, чувствуя, как от ужаса немеют ладони и ступни босых ног. Андрей полусидел, прислонившись к дверце автомобиля, и смотрел на Владимира, который лежал сверху на нем с запрокинутой назад головой. Андрей был жив. Ника видела, как тяжело он дышит и смотрит на Коршуна. Мертвого Коршуна. В глазах Андрея пустота и шок. Он повернул голову к Нике, а она истошно закричала его имя, так, словно он ее мог не услышать. Асланов медленно положил Владимира в снег на спину и откинулся назад, облокачиваясь на дверь и прикрывая глаза.

Ника упала на колени и рывком сжала в объятиях. Андрей вскрикнул от боли.