Я сняла туфли на шпильке и, сжимая их в руках, тихо пошла по ковровому покрытию к закрытым дверям кабинета директора концерна. Офис пустовал. Видимо все уже ушли по домам, ведь завтра четырнадцатое февраля -День Влюбленных. Мой муж наверняка пожалел сотрудников и отпустил пораньше. Он у меня такой…Его все любят, хоть и боятся. Он строгий начальник, но справедливый. Всех отпустил, а сам работает…старается. Обещал нам с детьми отпуск во Франции, весной, на мой день рождения. Вот и вкалывает. Я решила немного подразнить мужа и набрала его номер снова. Запиликал сотовый. Эту песню муж совсем недавно установил на свой смартфон «Одна на миллион» …моя любимая.

Я тихо приоткрыла дверь и… время остановилось. До банального смешно, до банального просто и мерзко. Как в идиотском анекдоте. Мне показалось, что я медленно падаю в бездну, что каждую клеточку моего тела пронзают иголки или режут скальпелем на живую, без анестезии. Сотовый продолжал звонить, мигая светящимся экраном на рабочем столе, но Дима был слишком занят, чтобы на него ответить.

Очень занят – ведь у него на коленях пристроилась Алина, его секретарша. Молодая, блондинистая девица, модельной внешности. Она жадно целовала его в губы, удерживая за галстук, а мой муж мял ее бедра ладонями, задирая узкую юбку наверх. На столе красовалась бутылка «мартини» и два бокала. Запрокинув голову и тихо постанывая, секретарша столкнула сотовый на пол.

Я медленно развернулась и пошла к лифту. Наверное, стоило устроить истерику, выдрать ей волосы, разбить бутылку у него на голове, но я…я, настолько жалкая, что просто не смогла сказать ни слова. Я не умею скандалить. Точнее умею, но не в такой ситуации где каждое мое слово сделает меня еще более ничтожной, раздавленной, размазанной грязью, под ногами у мужчины которого я любила и его шлюхи, которую он предпочел мне. Куда мне до нее? Я лет на десять старше, у меня не такие длинные ноги, не такое совершенное тело и я просто типичный доктор с гулькой на затылке, в очках, маленького роста и чуть полновата. Вот и поменял меня на молодую и яркую бабочку. Меня и детей, нашу семью, нашу любовь…вот на эту молодую кобылку, готовую к спариванию с боссом в любую секунду. Дрожащими пальцами я нажала на кнопку вызова лифта, чувствуя, как внутри все медленно умирает, покрывается льдом…инеем. Там, за дверью что-то упало и в этот момент зазвонил мой сотовый в сумочке. Я закрыла глаза в изнеможении, лихорадочно отыскивая проклятый аппарат, чтобы он перестал звонить …этой ненавистной, этой проклятой песней: «я …тебя люблю».

Дверь кабинета распахнулась как раз в тот момент, когда приехал лифт. Я вбежала в кабинку нажимая на кнопку закрытия дверей. Чувствуя, как в горле разрывается стон, вопль боли и разочарования.

- Таня! Таняяяя!

Я увидела перекошенное лицо Димки в проеме медленно закрывающихся дверей….

Он бежал за мной и потом…по талому снегу, он что-то кричал, размахивал руками, а я ничего не видела. Тормознула такси и быстро назвав адрес мамы, нырнула на заднее сидение. Только услышала, как Димка двинул кулаком по багажнику машины и почувствовала, как по щекам текут слезы…текут годы нашей жизни…доверие…счастье…любовь…моя душа, вывернутая наизнанку. Я не вернулась домой, забрала вещи, детей на следующий день и тут же подала на развод. Процесс тянулся целый год. Все это время Димка не соглашался разводится, он превратил мою жизнь в сплошной ад, преследуя меня по всюду, атаковывая моих подруг, сослуживцев, мою маму и наших детей….он клялся, что ничего не было, что это случайность, что он не хотел, что он сожалеет. Знала, что он с ума сходит, напивается изо дня в день, ночует у друзей. Но я так и не смогла простить. Точнее, я не хотела прощать. Во мне он умер... Как и мои пациенты, которые так и не вышли из операционной. Я помнила его лицо, я знала свой диагноз-постоянная хроническая любовь к нему…но, для меня, Димы больше не существовало. Последний раз, когда я видела его, он умолял позволить вернуться домой, ради всего что было между нами, ради нашей любви…ведь он все еще меня любит, а я с ненавистью закричала ему в лицо:

- Во мне ты умер…здесь, внутри, больше нет тебя. Уходи…уходи и больше никогда не возвращайся. Тебя больше нет. Нас больше нет! Ты сам себя убил во мне!

А на самом деле умирала я. Без него. Без его запаха, голоса…без его отражения в моих глазах.

***

В проеме двери показалось лицо медсестрички, бледное, перепуганное:

- Татьяна Анатольевна, срочно…там пациент…Черепно-мозговая. После тяжелой аварии.

- Готовьте операционную. Немедленно. Я сейчас буду.

Внутри щелкнул переключатель…все личное исчезло, стерлось и испарилось. В висках забился пульс, адреналин ударил в голову.

- Татьяна Анатольевна, - Света все еще заглядывала в кабинет, - я должна вам сказать…

- Светочка, милая, не стойте истуканом, помогите халат завязать.

- Татьяна Анатольевна…этот пациент…

- Анализы успели взять? Он в сознании? Пусть везут в третью, там уже все должно быть готово.