Я устало откинулась на спинку кресла, и потерла кончиками пальцев виски, после двенадцати часов работы голова раскалывалась на части. Взглянула на настенные часы – как всегда засиделась. Завтра День Влюбленных. Мед персонал рванул домой закупать подарки, приемный покой украсили гирляндами с сердечками. Скромно, но с намеком на праздник.

А мне уходить не хотелось…дети у мамы, собака тоже с ними. И что мне там самой в четырех стенах сидеть? Одиночество…как остро оно ощущается во время праздников.

Говорят, врачи со временем становятся циниками, а я все не дождусь, когда мое время настанет. Каждая смерть шрамом в памяти. Личное кладбище в душе, где бережно хранятся фамилии…чаще диагнозы и лица. Их лица. Тех, кому я не смогла помочь. Иногда лица их родных и много боли. Почему-то я помню именно их, а не счастливые улыбки выздоровевших пациентов, их благодарственные письма, звонки по телефону и подарки по праздникам. Вот они забываются…а те, кто не вышел из операционной - они всегда со мной. И никакого на фиг цинизма. Теперь к ним прибавилось еще одно лицо – Долгов Сергей Александрович, двадцати пяти лет, черепно-мозговая травма. Он умер на операционном столе еще до того, как я успела взять скальпель в руки. Крики его жены: «пожалуйста…нет…я не успела сказать ему…я только скажу…пустите…», до сих пор стоят у меня в голове, разрывают барабанные перепонки, выворачивают душу, я еще долго буду помнить его окровавленное лицо, широко распахнутые мертвые глаза и в них мое отражение.

Судорожно выдохнув я невольно потянулась к пухлому конверту, который принесли еще в несколько дней назад. Я его так и не открыла, потому что знала, что в нем. Сейчас я просто устало распечатала и достала бумаги. Муж подписал документы о разводе. Я смотрела на его размашистую подпись, слегка корявую завитушку на букве «Д» и вдруг поняла, что его рука дрогнула, когда он поставил последнюю жирную точку в нашем с ним браке. Я долго ждала этой подписи и сейчас, когда спустя почти год, Дима все же подписал бумаги, мне казалось, что я что-то безвозвратно потеряла. Словно внутри образовалась пустота, дыра, кровоточащая незаживающая рана. Оторванные с мясом пятнадцать лет моей жизни, где я была счастлива, любила, смеялась…Вот и все, Алексеев…все кончено, и ты теперь свободен. Да, я этого хотела…ненавидела и презирала тебя все эти месяцы, добивалась развода, не жалея денег и времени. Ты сдался…все-таки сдался. Тогда почему мне так больно…Я застыла с шариковой ручкой в дрожащих пальцах, не могла подписать, не могла, словно вот он последний шаг, который окончательно сделает нас чужими. Ведь для меня он все еще родной…я вижу его в своем сыне и дочери, я ловлю себя на мысли, что всегда готовлю ужин на четверых и по-прежнему записываю его любимую телепередачу, жду, когда ключ повернется в двери, и он скажет привычное: «Татка, я дома», а простить не могу.

Год назад…

Я с улыбкой разглядывала атласную коробочку, с прикрепленной к ней «валентинкой» и потянулась к сотовому, набрала номер мужа – как всегда не отвечает. Работа у него такая, с людьми на презентациях. Я привыкла, Дима всегда потом сам перезванивает. Но сегодня такая тоска взяла, соскучилась по нему. Дня три толком не видела. «Привет…чмок…как дела? Пока, я позвоню…». Отдалились друг от друга. Вроде и все как всегда, только словно, чего-то не хватает. Словно, чужими становимся…далекими.

Я бросила взгляд на часы, а потом решительно сняла белый халат, шапочку, аккуратно повесила на вешалку и, прихватив сумочку, вышла из кабинета.

На сегодня хватит, я не дежурная, вместо меня Андрей Николаевич на смене, а я…я просто возьму такси и поеду к Димке. Устрою ему сюрприз, утащу с работы, и мы проведем этот вечер вместе. Вспомнилось как десять лет назад он приехал ко мне, на нашу годовщину, запер кабинет на ключ и опрокинув меня на стол, содрал мой белый халат и жадно занялся со мной любовью. Как же я обожала его бешеный темперамент, его глаза карие, когда они темнели от страсти или светлели при взгляде на нашего сына. Потом мы смеясь собирали смятые папки, опрокинутые шариковые ручки и карандаши. Боже, как же я была тогда счастлива… У нас только недавно родился Сашка, а Маринку мы видимо на этом столе и зачали.

Заплатив таксисту, я вошла в здание концерна и поднялась в лифте на последний этаж. Забежала в дамскую комнату, распустила волосы, подкрасила губы. Представила себе, как в удивлении распахнутся родные карие глаза, как он положит телефонную трубку на аппарат, а потом я запущу пальцы в его непослушные черные волосы, слегка посеребренные лунной сединой и жадно поцелую в губы…от него будет пахнуть сигаретами и моим любимым парфюмом.