– Какого черта? Почему молчишь? Где…где ты был? Почему позволил считать тебя мертвым? Почему сводил меня с ума? Ненавижу! Я тебя ненавижу! Ты не Айсберг ты проклятая ледяная глыба, бездушная!

Обняла с такой силой, что у нас обоих затрещали кости и снова оттолкнула.

– Я не мог…, – сгреб меня в объятия и сдавил кольцом рук мои плечи, вдавливая мое лицо к себе в грудь, вжимая меня в себя, – меня не было ни для кого иначе я бы не смог вернуться. Мне бы не дали.

Пытаюсь вырваться, но он не дает, он держит крепко, прижимается лицом к моим волосам.

– Отпустиии, – всхлипом, мольбой, с желанием вырваться и бежать, с желанием не видеть сейчас его лицо и одновременно вжираться в него взглядом.

– Нет…не отпущу! Марина, я больше никогда и никуда тебя не отпущу!

– Не хочу..Не хочу с тобой! Не хочу тебя! Не хочууу!

– Я хочу… я хочу с тобой всегда…хочу тебя, для тебя. Слышишь? Все было для тебя!

Оторвал от своей груди и впился взглядом в мои глаза. А у меня в голове бьет набатом, мои ноги подкашиваются и дрожат колени. В глазах застыл лед и сквозь хрусталь этого сочащегося льда я вижу его синие глаза. Его проклято-любимые синие глаза. С этими зигзагами светлого в радужке и сполохами темного. Переплетаясь оттенками и создавая невероятный синий цвет. Боже мой он жив…Он стоит передо мной, и он самый что ни наесть живой и что может быть важнее этого. Человек…человек склонен любить свой дом, стены, то, что вымостил своим трудом и то, что скрывает внутри вложенную душу…но дом он не в стенах, нет. Он в том, кого ты любишь, дом в том, кто является для тебя смыслом жизни, потому что когда его не станет…потому что если потерять этот смысл, то зачем нужен дом? Для кого? Дом – это любовь…И сейчас в его грубых, жестоких объятиях я ощущаю себя дома. Да, после землетрясения и апокалипсиса, но я дома. И я лечу в небо его синих глаз, я стремлюсь в него, я сливаюсь с ним понимая, что могу разбиться там насмерть, но мне все равно…Я дома.

Впилась в его руки, сдавливая холодными пальцами, сжимая изо всех сил. Чувствуя, как жжет подушечки от прикосновения к его коже…но какое же это безумное удовольствие – прикасаться в НЕМУ. Просто трогать и умирать от понимания, что не потеряла эту возможность, что я могу это сделать и сделаю снова и снова, потому что он живой.

– Для меня? Что ты сделал для меня? Ты меня убивал! Каждый день без тебя, каждую секунду! Я умирала! Я…я…ненавижу тебя!

– Скажи это еще раз!

Притягивая меня за руки к себе и ломая сопротивление.

– Ненавижу!

– Никогда это не звучало настолько сладко, Марина.

А меня снова накрывает истерикой, снова срывает все планки. Я не выдерживаю и впиваюсь поцелуямти ему в губы, не сдерживаясь и кусая их до крови. Мой рот царапается о его щетину на щеках, тыкается в скулы, продбородок, касается его шеи, жадно втягивая его запах.

– Я…уйду от тебя! – грубо, отрывисто, снова отталкивая, но он насильно тянет к себе

– Ты моя жена! Куда уйдешь?

– Разведусь!

– Ни хера! Мы венчаны!

– Уйду…уйду!

Шепчу и целую его руки, пальцы, ладони.

– Кто тебя отпустит? Ты теперь Первая Леди! Слышишь?

– Не хочу…, – закричала и вцепилась в его пиджак, – не хочу! Я просто жить хочу! Счастья хочу! Любить хочу! А ты…ты меня ломаешь, ты мне душу вытаскиваешь, я не могу так!

– Сможешь…ты сильная девочка!

Шепчет и тянет меня к себе, сжимает мои плечи сильными руками, потом вытирает слезы с моих щек и смотрит в глаза.

– МОЯ сильная девочка!

И я снова задыхаюсь от счастья, что он рядом. Снова плевать на все остальное. Он нашел меня и забрал к себе. Вот они его глаза, его персональные бездны ада и я больше не живу в этой реальности. Она для меня исчезла.

– Я больше не смогу тебя терять… у меня больше нет на это сил.

– Больше и не надо…

Провел обеими ладонями по моим щекам.

– Полгода…полгода я не жила. Я превратилась в труп. Ты знаешь, что знаешь, что такое быть живым трупом? Каждый день видеть перед собой твое лицо и понимать, что никогда не прикоснусь к нему?

– Знаю…– зарывается обеими ладонями в мои волосы, – когда-то я был точно таким же трупом…ходил следом за тобой и не мог даже прикоснуться. Мне хотелось сломать себе пальцы, мне хотелось выстилать трупами ту дорогу, по которой ты ходила каждый день к озеру…вместе с ним… с тем ублюдком.

– Но я не заставляла тебя думать, что я умерла!

– Ты заставила меня думать, что ты умерла для меня!

И сам впился губами в мои губы, сдавил мою голову руками, водрался в мои волосы.

– Почему так долго? Почему ты позволил мне умирать так мучительно долго?

– Для того, чтобы ты смогла жить…бесконечно, до самой смерти. Со мной!