Потом мы долго ехали на машине, вторая нас сопровождала. Сделали несколько остановок, нас заботливо напоили и накормили. Льдинке принесли игрушечный трактор и отвлекли еще на полдороги. Судя по окрестностям, мы где-то под столицей, знакомые названия поселков, несколько небольших городов. Машины сворачивают в лесистую местность. Вдалеке друг от друга виднеются шикарные особняки, обнесенные высокими заборами. Мы едем именно туда, поднимаясь сначала вверх по дороге, а потом спускаясь вниз к небольшому озеру и дому, спрятанному в зелени и цветах. Белоснежная усадьба с темно-коричневой крышей выглядывает из-за огромного кирпичного забора с массивными темно-коричневыми воротами. Озеро буквально окружает дом, обнимает с двух сторон, и лишь дорога, как мостик, ведет к воротам самой усадьбы.

В машине все притихли. Мы давно не видели ничего подобного. Долгие месяцы в притюремном городке на Севере, в коммуналке, без особых удобств, в квартирке с маленькими комнатками и высокими потолками, больше похожей на больничные палаты, кровать, стол, шкаф. После всего этого усадьба казалась дворцом, и я невольно спрятала пальцы в кулаки, чтоб скрыть свои неухоженные ногти.

Переглянулись с Ларисой…но с дороги усталость буквально валит с ног, у меня занемела спина из-за Льдинки и свело шею. Он не хотел идти ни к кому на руки.

Ворота распахнулись настежь, впуская два автомобиля и бесшумно закрываясь за нами. Остановились на подъездной дорожке. Изнутри огромный двор украшен цветами и фонтанами, в зелени утопают две беседки, дорожка, усыпанная гравием, ведет к шикарному дому с тройными стеклянными дверьми, которые распахнулись и… я увидела незнакомого мне мужчину. Сердце почему-то сжалось. Картинки из прошлого, когда я вот так же приезжаю в дом, вдруг нахлынули на меня изо всей силы, заставляя тихо всхлипнуть и прижать руку к груди.

***

– Давайте посмотрим, давайте остановимся. Эй! Я с вами говорю! – толкнула переднее сиденье.

– Не велено.

Ясно. Не велено. А что велено? Это я узнала чуть позже, когда машина выехала в пригород, свернула к небольшим частным домам. Я ехала молча, затаив дыхание, и ждала, что вот сейчас мы остановимся, или вот сейчас. Но машина продолжала ехать, углубляясь, поднимаясь серпантином вверх, вокруг деревьев, огибая небольшое озеро, направляясь к кирпичному забору с широкими темно-коричневыми воротами. А над забором возвышался сам дом. Небольшой, из серого кирпича с огромными во всю стену окнами. Ворота бесшумно открылись, впуская нас внутрь. Вокруг дома посажены густо ели, виднеется небольшое деревянное здание с одним окошком.

И я судорожно глотнула воздух. Красиво. Уютно, аккуратно. Все рассмотреть из окна машины не получалось, но по телу порхали благоговейные мурашки. Я никогда ничего подобного не видела. Мне терем отчима казался дворцом. Господи, да мне страшно выйти из машины. Кажется, что даже подъездная дорожка сделана из мрамора. Но она была вымощена брусчаткой и красиво вписывалась в общий интерьер.

– Идем! – раздраженно сказал Мыш и снова потянул меня за руку.

На высоких ступенях я споткнулась, чуть не упала, засмотревшись на крышу с крутым изгибом. Скандинавский стиль. Я читала у отчима книги по истории архитектуры, а также новые веяния в дизайне домов. Он коллекционировал дорогие издания с красивыми глянцевыми картинками, ему привозили модные журналы, и их складывали в шкафчики в библиотеке. Я вообще перечитала там все, что только было, даже мемуары Черчилля. Хотя бы этого мне никто не запрещал.

Внутри дома у меня захватило дух, и я все никак не могла его перевести. Навстречу нам вышел пожилой мужчина с аккуратно уложенными темными волосами в костюме стального цвета. И мне кажется, даже его пуговица стоила целое состояние, как и ковер, в котором утонули мои ноги.

– Я – Карл Адольфович. Зовите меня просто Гройсман.

Значит, это тот самый Гройсман, о котором говорил Айсберг. Адольфович. Если ему прицепить квадратные усики, он будет похож на Гитлера. Невысокого роста, щупленький, с тонкими волосиками и с высоко задранным подбородком.

– Я – Марина.

– Ясно, – сказал совершенно равнодушно и кивнул Мышу. Тот многозначительно посмотрел на меня, потом на Гитлера…ой, Гройсмана и собрался удалиться. И мне вдруг стало страшно. Все же я их более или менее знала. Точнее, даже не знаю, как это объяснить, нас связывало что-то с моим прошлым, и уход Мыша заставил чувствовать себя неловко и очень неуютно, а еще мне хотелось понимать, что со мной будет.

– Подождитеее! – я бросилась за ним, схватила его за рукав. – А я? А со мной что? ОН когда приедет? Он что-то говорил насчет меня?

– Нет. Мне велено оставить вас здесь. Это все, что господин сказал мне.

– Аааа…а он сам…он приедет, он…

– Это мне неизвестно. До свидания.

И пошел к машине. Хотела было сказать еще что-то, но промолчала, подняла руку и опустила.