Я тоже чувствую его запах. Это аромат дешевого мыла, мужского тела и сигарет. Котенок…так он называл меня еще до свадьбы. Сказал, что по — английски Катя — это Кэт, а Кэт — это кошка. Но я ещё не выросла в большую кошку, я маленький котенок. Его котенок. Потом…он перестал меня так называть. Где-то через месяц-два после свадьбы я снова стала просто Катей.

— Посмотри, и станет легче…Помнишь, я говорил тебе, что страхам нужно смотреть прямо в глаза? Я не красавец…это да.

Я оборачивалась очень медленно. Так медленно, что мне самой стало стыдно. Обернулась… а глаза не открыла. Ощутила, как он взял меня за руки. Какой едкий контраст с прощанием…и от этого больно втройне. Я ведь хотела, я мечтала, чтобы эта встреча стала именно такой. Его пальцы горячие, сильные и шершавые, они трогают мои скулы, гладят мою шею и плечи, а потом снова мои щеки. Ощущаются неровности на коже. И я понимаю, что это, наверное, шрамы…следы от ожогов.

— А ты…красивая. Уже не девочка совсем, а взрослая женщина. Но все равно Котенок. Мой маленький, нежный Котенок.

Голос обволакивает и заставляет трястись ещё сильнее, всхлипывать и давиться этими всхлипами.

— Открой глаза, Катя.

И я открыла. Серо-зеленые радужки совсем близко, зрачки расширены. Широкие брови, светлые ресницы…нос с горбинкой. Красивое, мужественное, но изможденное лицо поросло густой щетиной. Губы чувственные, мягкие. Да, он красивый.

Но я пячусь назад, отхожу шаг за шагом к окну. Обратно. Меня трясет еще сильнее. Взгляд мечется от лица к широкой груди с выглядывающей тельняшкой из-под выреза свитера, к длинным ногам, к рукам, с закатанными до локтя рукавами и снова к лицу.

Я шумно выдохнула, быстрым шагом обошла его и бросилась прочь из кабинета туда, где слышны голоса, туда, где разговаривает генерал с какими-то людьми. Влетела в кабинет, запыхавшись, облокотившись о дверь. Мужчины дружно обернулись ко мне. В комнате холодно, открыто окно, и они все курят, сбрасывая пепел в массивную железную пепельницу, а меня бросает в жар, и все тело обжигает пожаром.

— Что случилось, Екатерина Олеговна, вам нужна помощь?

— Это не он! Это не мой муж! Это не Сергей! — закричала, лихорадочно, отрицательно дергая головой и глядя сумасшедшим взглядом на мужчин. — Не МОЙ Сергей!

Генерал сделал несколько шагов ко мне и взял меня за плечи.

— Я понимаю, что вам тяжело. Что прошло семь лет и…люди меняются. Особенно в плену. Давайте я вас усажу и принесу холодной воды. Марков, закрой окно, давай сюда стул. А вы разойдитесь пока. Оставьте нас.

Меня усадили на стул, кто-то накинул мне на плечи свой китель. Я смотрела перед собой и…не знаю, что со мной творилось. Я, кажется, сходила с ума.

— Мы все нервничаем. Все. Поверьте. И всем нам тяжело.

— Вы…вы знали моего мужа лично? — спросила я, чувствуя, как катятся слезы по щекам.

— Лично не знал. Но я поднял дело, ознакомился. И я помню, как занимался им и семь лет назад. Вы сильно перенервничали, вы просто в шоке, и это нормально. Завтра утром здесь будет психолог и врач. Мы все решим. Я обещаю. Давайте, сделайте глоток.

К моим губам поднесли стакан, и я судорожно глотнула. Потом прикрыла глаза, представляя лицо…этого Сергея, и снова дернулась всем телом. От неузнавания.

— Посидите здесь, хорошо. Попейте воды и отдохните. Успокойтесь немного.

Они оставили меня одну в холодном кабинете, а сами пошли к нему. Я слышала, как доносятся голоса и обрывки фраз, даже смех.

— Шок…так бывает. Держись, дружище.

— Держусь. И не в таком дерьме держался. Узнает, куда денется.

— Конечно, узнает. Вот в гостиницу вас отвезем, и напомнишь, как положено.

От ужаса перехватило дыхание, и я впилась в стакан. Нет, нет. Ни в какую гостиницу я с этим человеком не поеду. Мне нужно уехать. Нужно срочно бежать отсюда. Какие-то деньги мне дала с собой Ларка. Я вызову такси и помчусь на автовокзал. Там есть ночной автобус обратно в мой город. Я ни секунды не останусь здесь.

Вскочила со стула и бросилась к двери, но на пороге возник генерал с какой-то папкой в руке.

— Екатерина Олеговна, давайте немного успокоимся, а? Давайте будем рассуждать трезво и включим благоразумие. Вы же понимаете, что его проверяли, идентифицировали, брали отпечатки пальцев. Что никто не привезет чужого человека и не назовет просто так вашим мужем.

Я быстро кивала и чувствовала, что вот-вот сорвусь в истерику.

— Вот смотрите — личное дело майора Огнева. Давайте, пройдемте к столу.

Он взял меня под локоть и провел вперед. Развязал тесемки папки и открыл ее. Первое, что я увидела, это титульный лист с маленькой фотографией в углу. И…на ней был этот человек. Который назвал себя моим мужем и…говорил, как он. Человек, который находился в той комнате за стеной. Человек с голосом, пробравшимся в самое сердце, и с чужим лицом.