Не знаю, почему я не удивилась всему, что узнала. Как будто изначально могла поверить, что Огнев на все это способен. И чем больше рассказывал Сергей, тем сильнее я ощущала это едкое разочарование, это отторжение и тихую ненависть. Они отделялись друг от друга — этот Сергей и тот. Переставали быть единым целым и делились на две части. Одна — черная и вторая — белая…черной оказался прошлый Сергей. Черной, сгнившей, провонявшейся падалью. Теперь я отчетливо видела его лицо. Оно вернулось. То самое лицо, которое спокойно говорило мне, что нам нужно пожить раздельно, когда он вернется…То самое лицо, которое спокойно изменяло мне с любовницей несколько лет. А ведь он был жив…Наверняка подстроил так, чтоб я считала его мертвым, чтобы забрать деньги и уйти к своей Лене. И он знал, что у нас Тошка родился, я в этом уверена. Ей писал, ей слал фото, а про меня и своего сына не вспоминал…а ведь точно понимал, что нам деньги нужны. Деньги, которые лежали у меня в ванной в тайнике, а я недоедала и все на лечение сына тратила.

И нет, я не сожалела о его смерти, для меня он уже давно умер. Я его похоронила и отплакала. И только сейчас я поняла, что я его на самом деле не любила. Это была зависимость, привычка, страх остаться одной. Что угодно, но не любовь. По-настоящему я полюбила только одного мужчину — Орлова. Самозванца, лжеца и сволочь. Невиновную сволочь. Ведь он не предавал, не связывался с террористами и до последнего оставался верным своей Родине… а обманул он, по большому счету, только меня. И себя. Ведь героем мог вернуться Сергей Николаевич Орлов… а вернулся тот, кто этого звания не заслуживал.

Квартиру купила пара молодоженов. Друг Фила помог все быстро оформить. До суда успела продать и даже деньги получить, чтобы Саакяну заплатить.

— Вам придется давать показания и быть свидетелем защиты.

Сказал адвокат, пересчитав и положив передо мной две купюры.

— Это лишнее, а чаевые я не беру.

Взяла деньги и спрятала в кошелек. Меня одновременно восхищал и в то же время отталкивал этот человек.

— Я не готова к этому. Не готова отвечать в суде.

— Вы и есть его путь на свободу. Если вы откажетесь, то вряд ли у меня что-либо получится. Основной козырь — это вы. Сергея будут обвинять и во лжи, и в присвоении другой личности, будут обвинять в воровстве денег. Это уже после того, как оправдают в отношении измены Родине и пособничестве террористам, а также массовых убийствах. Мы снимем все обвинения, но без вас у меня, если и получится это сделать, то с огромными трудностями.

Никогда в жизни не выступала в суде. Для меня это было похоже на маленькую смерть. Как будто меня сейчас вытаскивают голую на площадь, и вся толпа будет рассматривать части моего тела под микроскопом. Но я все же вышла. Хотела довести это дело до конца, хотела, чтобы он не сидел в тюрьме за то, чего не совершал. Его вина была только в том, что он лгал мне и моему сыну. За это мы уже расплатились с ним вдвоем. Нас больше нет и никогда на самом деле не было.

— Сергей…не мой муж. И я поняла это с первого взгляда. В заблуждение ввело время и их сильная схожесть с моим супругом.

— Почему вы настолько уверены в этом даже прежде, чем проведен тест на ДНК, который я, несомненно, предоставлю следствию.

Арсен Тигранович выхаживал перед трибуной и задавал вопрос за вопросом.

— Потому что он…он не был таким, как мой муж. Этот человек добр, отзывчив, он любил моего сына, он заботился о нас за эти три месяца намного больше, чем мой муж за все годы в браке и… я никогда не любила…не любила моего мужа так, как любила этого Сергея… и мой сын его полюбил.

Я видела довольный взгляд адвоката, он уже предвидел наш триумф, предвидел победу, а я чувствовала свое поражение, чувствовала, как я вдруг стала очень маленькой и жалкой. На Сергея я не смотрела совсем, чтобы хватило сил исполнить то, что задумала, хватило сил взять Тошку и уехать… Я еще не решила, что буду делать с ребенком в своем животе. Приехала в поликлинику к своему врачу после назначенной даты аборта… а войти туда не смогла, хотя и приготовилась, и взяла с собой одноразовый набор в аптеке и деньги на анестезию. Как будто что-то остановило.

И сон приснился накануне, как я с двумя мальчиками возле озера рыбу ловлю. У нас длинные удочки с красными поплавками. Ветра нет совершенно, очень тепло, и наши ноги по колено в воде. Я знаю. Что где-то рядом Сергей, и он скоро к нам придет. Мне хорошо… я счастлива. А потом маленький мальчик поднял голову и посмотрел на меня. Он тихо спросил.

— Мам, а ты хотела, чтоб я родился? Ждала меня так же, как и Тошку?

Проснулась вся в слезах, подскочила на постели и руки к животу прижала. Стало страшно. Как будто на убийство иду, как будто сама своего сына убить решила. Ведь он прежде всего мой, частичка моего тела и моей души.

Не знаю, что не в порядке со мной, с головой. Куда мне ребенка ещё одного? Куда мне рожать? Я этого толком не могу на ноги поставить? А если опять генетика? Я одна, без мужа, без денег. В другом городе все заново начинать, но там школа есть специализированная для Тошки. А я… я как-нибудь протяну. Квартиру снимем, а там посмотрим. Не все так ужасно, как кажется. Наверное.

Перед тем как выйти из зала суда, все же посмотрела на Сергея. Он к решетке лицом прижался и глаз с меня не сводит. Руками вцепился в прутья, и брови, как всегда, на переносице сошлись.