авил его горло, Кристина подняла голову. О боже…его лицо исказила гримаса боли, из груди вырвалось рыдание. Она его не видела, потому что это было невозможно, так как оба ее глаза заплыли, и страшные кровоподтеки, глубокие порезы на лбу и щеках не давали возможности полностью открыть глаза. Под носом запеклась кровь, а губы превратились в ободранные полоски мяса. Габриэль рухнул на колени и захлебнулся воплем отчаянной агонии. О господи, что же делал с ней проклятый ублюдок? Крис силилась рассмотреть его лицо, она беззвучно шевелила губами, когда он наконец-то понял, что именно она шепчет, его сердце на секунду остановилось…Крис узнала его, она шептала его имя, как заклинание: "Габриэль" Сдерживая рыдания, рвущиеся из горла, прислонился лбом к ее лбу, не решаясь прикоснуться. Кристина дышала очень тихо, пульс почти не прослушивался. — Я заберу тебя отсюда, я пришел за тобой, — прошептал срывающимся голосом, все еще задыхаясь. На нее невозможно смотреть без судорожных спазм в груди. Крис приоткрыла рот, у нее в горле заклокотало, но так и не произнесла ни слова. Поднесла израненную руку к его лицу, очень медленно, каждое движение давалось ей с титаническим усилием, и прикоснулась к его щеке, пачкая кровью, потрескавшиеся губы растянулись в слабой улыбке, а потом скривились в гримасе страдания. Она что-то говорила, но ее голос срывался и походил на хрип. Голова покачивалась на тонкой шее, словно от тяжести. Габриэль осторожно прикоснулся к ней, и она вздрогнула, он немедленно отнял руки:- Я сейчас прикоснусь к тебе, чтобы вынести отсюда, я не причиню тебе боли. Обещаю. Мы сейчас вместе выберемся отсюда…ты мне веришь? Она смотрела на него из-под отекших век, по ее щекам катились слезы. Слегка кивнула. — Позволь мне взять тебя на руки. Но он чувствовал, что если сдвинет Крис с места, возможно, это убьет ее, она истекала кровью, и у нее не осталось сил. Ее аура была пустой, как у мертвеца…лишь изредка пульсировала бледно-голубым. Габриэль закрыл глаза и почувствовал, как все его тело задрожало от напряжения. Перед глазами появилась яркая вспышка света и засияла, ослепляя. Он начал отдавать ей свою энергию. Отдавать так отчаянно, что из него выплеснулся бешеный поток света — мощный и оглушительный, как цунами. Он слабел. А ее дыхание становилось все отчетливей, биение сердца больше не походило на легкие удары крыльев бабочки, оно начало отбивать ритм, пусть хаотичный, срывающийся, но ритм. Чувствуя слабость во всем теле, Габриэль все же нашел в себе силы и осторожно приподнял Кристину с пола. Твою ж мать, она ничего не весит, младенец был бы тяжелее, простынь соскользнула на пол, и он задохнулся — на Крис не осталось живого места. Вся кожа покрыта глубокими ранами, следами от укусов, порезами, засосами. На ней надето белое платье, покрытое бурыми пятнами, на ногах кровоподтеки и рваные следы от когтей. Каждое прикосновение, даже такое трепетное, причиняло ей адскую боль. Габриэль бережно поднял Крис на руки, и головка девушки безвольно упала ему на плечо. — Я осторожно…я буду останавливаться, чтобы ты могла …о боже… — его тошнило, его выворачивало наизнанку, потому что каждое прикосновение заставляло Крис вздрагивать от невыносимой боли, которую он не мог забрать себе, потому что сам едва стоял на ногах. Если не успеет ее вынести — они умрут…Изгой исполнит обещание. Габриэль стиснул зубы и медленно понес свою драгоценную ношу наверх. Но преодолел лишь пару ступеней и прислонился к стене, голова предательски кружилась, из раны на груди сочилась кровь. Крис что-то очень тихо сказала. Он наклонился чуть ниже:- Я знала…что ты придешь за мной…И потеряла сознание, она обмякла в его руках, но Габриэль чувствовал биение ее сердца и заставил себя идти дальше. Он спотыкался, но нес. Падал на одно колено, удерживая ее на весу, как хрусталь, боясь оступиться и упасть вместе с ней…***- Дьявол, — выругался Изгой и нервно пнул носком ботинка кирпич, — Слишком долго, слишком. Скоро рассвет. Мы не можем больше ждать. — Еще пару минут…, - пробормотал Ник, вглядываясь во тьму туннеля, — Пару минут. — Хорошо, пару минут, — уже в который раз соглашался Изгой, сжимая в руках пульт управления от взрывчатки, — Пару минут…Вдруг вдалеке послышался шорох, они резко обернулись. — Чтоб я так жил! Он несет ее! Твою ж мать, ты это видишь? — Ник смотрел в темноту расширенными блестящими глазами, полными благоговения и дикого восторга. Изгой это видел. Он без труда различал силуэт парня с девушкой на руках. Каждый шаг давался Габриэлю с трудом, он спотыкался и шел к выходу, прислонялся к стене, стараясь набраться сил, и снова шел. — Чтоб я сдох… — рычал Ник и истерически хохотал, потом пнул Изгоя в плечо, — Живучий сукин сын…он нашел ее, нет…я не верю своим глазам. Он, мать его, нашел ее. Охренеть! На самом деле князь, так же как и Изгой, изнывал от невозможности помочь парню, который каждый шаг преодолевал в страшных мучениях. Они уже чувствовали запах крови, знали, что тот ранен, но они не могли ему помочь — этот путь, в несколько шагов к свету, он должен преодолеть в одиночку. Наконец-то Габриэль вышел за пределы воздействия камня, ступил ногой на мокрый песок и упал на колени, удерживая свою ношу на вытянутых руках. Изгой тут же осторожно взял Крис, прикрывая своим плащом, а Ник бережно подхватил Габриэля за плечи и осторожно положил на землю. — Он ранен, смертельно, потерял много крови. Мы можем не довезти его домой. — Я нашел ее, — хрипло простонал Габриэль и улыбнулся, так странно видеть улыбку на этих бледных губах, — Я же говорил, что она живая… — Да, ты герой! Ты это, мать твою, сделал! Да! Ты это сделал! — Дай ему свою вену, — бросил Изгой, — Как ни странно, Крис в лучшем состоянии, чем он. Она слаба, изранена, но выживет. Фэй поставит ее на ноги, а о парне нужно позаботиться немедленно. — Миха мертв, — прошептал Габриэль, все еще улыбаясь, — Ублюдок сдох. Через несколько минут, когда их шестисотый отъехал от вокзала, раздался взрыв, и оранжевое пламя взмыло в небо, похоронив под собой туннель и последнего из карателей. В этот момент прекратился дождь, и слабые лучи рассвета сквозь тучи пролились на землю. Первый день весны вступил в свои права.***Я смотрел на него, а он на меня. Мы оба сцепились взглядами и каждый из нас понимал ради чего сейчас рискует. Я Император горных волков и какой-то жалкий Падший, который посмел выкрасть тех, кто мне дороги. — Я убью ради того, чтобы вернуть ее обратно. Я спущусь в недра ада если будет нужно. — Я могу тебе устроить этот ад прямо здесь и сейчас! Проревел, сжимая руки в кулаки и чувствуя, как клыки продираются наружу. Но мне не нужна бойня. Тем более я уверен сукин сын прекрасно подготовился к этой встрече. — Если я не вернусь их расчленят. Разрежут на куски и закопают эти куски в разных местах, чтоб ты никогда не нашел и не смог провести ритуал воскрешения. Сколько у тебя камней? Тебе не хватит вернуть всех! И придется выбирать! Как и нам! Поверь, ты не хочешь оказаться на моем месте! — Как состоится обмен? — Значит ты согласен? — Да! Я согласен! Как состоится обмен? Ты понимаешь, что я хранитель камней и не имею права отдавать ни один из них. — Но ты уже отдал один раз! — Отдал! И вы во второй раз проворачиваете тот же трюк! Мне нужны гарантии, что обмен состоится и ни одна тварь об этом не узнает. — Ты имеешь в виду эту падаль демона, который вылез из самых недр Ада? — И его и того, кто оставляет после себя иссушенные трупы по всему миру смертных. Как думаешь кто это? — Пока что мы об этом не думаем, пусть Нейтралы занимаются! Обмен состоится в Сумеречном. Охрану гарантируют ликаны. Велес лично будет присутствовать при обмене. — Конечно, ведь ты хочешь воскресить его мать! — Да! Я хочу воскресить его мать, свою жену и мать моей дочери. И ради этого я готов выдрать кадык даже Деусам! Я первый кто заинтересован в успехе этого обмена! — Когда и где? — Завтра вечером до восхода луны. — Боишься? — Скорее осторожничаю. Зачем мне рисковать? Я хочу, чтоб ты был один! — Я буду один!

Обмен должен был состояться в лесу. Ближе к границе, которая отделяла территории вампиров от ликанских земель. Велес вызвался быть посредником и дать гарантии, что не будет бойни. Мы обговорили с ним подробности сделки, и он уверил меня, что все пройдет в лучшем виде. Вампиры заинтересованы в передаче камня.

Но бойни бы и не было. Я опустошился. Я ощущал себя вывернутым наизнанку и больше всего я хотел только одного — чтобы они вернулись. Какой ценой? Меня это уже не волновало. Я бы отдал все, что у меня есть. Кажется, я окончательно сошел с ума. Меня ничто и никто не могли остановить.

— Это безумие идти туда одному! — Раис и Архбаа пытались меня отговорить. Но все чтобы они не сказали в тот момент было просто пустыми словами. Я бы туда не просто пошел — я бы туда пополз.

— Мне дали гарантии…По большому счету условия ставлю не я.

— А должен именно ты! Они тоже не возвращают просто так! Хотят обмен на камень. Ставь и ты свои условия.

— У них мой сын!

— Вот и забери только сына!

Крикнула мать и сжала кулаки. Последнее время я не узнавал ее, она раздражала меня и я чувствовал это отторжение и непонимание, как будто мы с ней совершенно чужие.

— Ты в своем уме?

— Да, в своем! Калека и так умрет, а та…тварь она не достойна даже воздухом одним с нами дышать!

— Молчи! — взревел я и сделал шаг к матери, а между нами тут же вырос Раис, преграждая мне дорогу. Иногда я забывал чей он на самом деле слуга. И насколько он старше меня самого.

— Архбаа права. Нельзя идти туда одному. Возьми с собой банахиров. Отряд. Не войско. Император имеет право на охрану! Возьми самых лучших пусть прикроют тебя.

— Ликан будет один, а я, как трус, явлюсь с охраной? За кого ты меня принимаешь, Раис?