У кровати Айше никого нет кроме ее верных служанок и помощниц. Я молча киваю им на дверь и они послушно удаляются из спальни с плотно закрытыми шторами. В воздухе разливается запах благовоний, повсюду стоят зажжённые ароматизированные свечи. Так любит Айше.

Я подхожу к постели сестры…Мне впервые страшно. Здесь как будто пульсирует сама смерть и последнее время я слишком часто чувствую ее дыхание к себе в затылок. Но сейчас она дышит мне прямо в лицо. Шаг за шагом, под одеялами почти не видно ее хрупкого детского тельца. Мое сердце сжимается от боли и от тоски. Моя связь с Айше особенная. С самого ее рождения когда я часами носил на руках горбатую малышку, когда массировал ее плечи и ножки, давал лекарства чтобы облегчить боль.

* * *

Роксана после рождения ребенка с генетической поломкой была слишком расстроена, она отстранилась, ушла в себя. Девочкой занимались только няньки, слуги и… я. Потому что когда она родилась ее оставили до утра лежать голой на холоде совершенно одну и все прекрасно знали, что она не выживет.

— Где младенец, мама?

— Там, где ему и положено быть! — отвечает Роксана и намазывает лицо мазями. Она все еще в постели после родов, но уже приводит себя в порядок, слуги расчесывают ее роскошные черные волосы.

— Ты дала ей имя?

— Нет…зачем? Она все равно умрет… — ответила равнодушно и провела пальцем по бровям, — Надо изменить форму, мне кажется левая бровь слишком изогнута, Иветта.

— Девочка нелоношена и она мало весит. Ее нельзя оставлять одну.

— Таковы наши правила.

— Она не выживет!

— Значит так и должно быть! — хладнокровно отвечает Роксана и смотрит на меня своими прекрасными зеленым глазами.

— Это твоя дочь!

— Это генетическая ошибка природы. У волков для того и существует такой отбор. Слабых волчат сама мать может загрызть. Я … я более милосердна. Я дал ей шанс выжить.

— Но ты прекрасно знаешь, что она не выживет! — крикнул я и сжал руки в кулаки.

— И это к лучшему. Ее жизнь будет сплошным мучением. Иветт, накрути мне волосы щипцами и надень на меня вон ту кружевную накидку.

Я развернулся и пошел к двери.

— Если ты это сделаешь, сын, то всю ответственность за нее и за ее жизнь ты возьмешь на себя! И в ее мучениях будешь виноват только ты! Не смей мешать природе!

Я ей ничего не ответил, я шел в комнату, где морозным утром были открыты все окна и на голом каменном столе лежала малышка с черными волосами…ее спинка была изогнута и скрючена, она лежала на боку и даже не кричала, только судорожно дышала.

— Ты…ты умираешь, девочка? — тихо прошептал я и тронул пальцами черную головку, провел ими по лобику. — Как же можно умирать без имени…ты красивая, ты очень нежная и красивая. Я назову тебя Айше, сестричка…Маленькая принцесса Айше.

Когда я назвал ее имя девочка пронзительно громко закричала.

Я сорвал с себя плащ, схватил ее и укутал в шерстяную ткань, прижал хрупкое тельце к себе.

— Ты выживешь, Айше. Я возьму на себя ответственность за тебя и не дам умереть…

* * *

Кажется, я так и не смог сдержать своего слова.

Глава 8.1

— Я умираю, Вахид…

— Нет, мы найдем лекарство, ты не умрешь!

Я схватил ее маленькую ручку и прижался к ней губами, поцеловал каждый пальчик с чуть синеватым ноготком. Стараясь ничем не выдать вырывающиеся из груди рыдания. Моя сестра для меня почти мой собственный ребенок, я растил ее и заботился о ней.

— Умру… я чувствую. Мне все хуже и хуже. Сегодня я забыла как разговаривать, после адской ночи мой язык отказался мне подчиняться. А каждое движение причинило боль. Мои кости не срастаются, они остаются вывернутыми и сломанными, а в следующую ночь их корежит еще больше. Я не переживу еще одно обращение, брат. Лучше убей меня…Найди для меня яд…я выпью жидкий хрусталь и все это прекратится.

— Нет! Нет! Мы что-то придумаем.

— Я не переживу сегодняшнюю ночь!

— Переживешь! Ты сильная!

— Да? Насколько?

Она сдернула одеяло и я увидел ввернутые неестественно ноги, выгнутые в нескольких местах, торчащее ребро и скорёженную руку. Внутри все оборвалось, все сжалось от понимания какую адскую боль она терпит.

— Сегодня… это должно закончиться сегодня. Иначе я сама разорву себе грудную клетку и выдерну сердце. Я больше не могу!

В отчаянии закричала Айше и я резко обнял ее и привлек к себе, а она застонала от боли и я осторожно положил ее обратно.

— Хорошо…сегодня тебе станет легче.

— Если не станет обещай, что сам лично пустишь хрустальную пулю мне в голову. Обещай!

Стиснул челюсти, сдавил маленькую ручку. Выдохнул.

— Обещаю!

Она прикрыла глаза и из-под пушистых ресниц вытекли слезы, побежали по матовым щекам, травя мне душу еще сильнее, выворачивая наизнанку мое сердце.