— Что ты подмешала мне в выпивку, а сука? Отвечай! Сейчас же! Я хочу знать!

— Ннннет…ты сам, я пришла к тебе и ты захотел ты…

— НЕ лги или я сверну тебе шею и мне будет плевать на твою беременность! Говори! Что ты подмешала мне или кому приказала подмешать! Сейчас говори! Считаю да трех! Один! Два! Т..

— Наркотик…возбуждающее средство.

— Сука! Твой мелочный шантаж никому не интересен. Ты можешь болтать сколько угодно и лишь навредить себе потому что таких как ты забивают камнями за измену мужу.

— Измену с тобой!

— Плевать с кем. Я переживу скандал мне насрать и не в таких скандалах полоскался, а вот ты сдохнешь и сдохнешь страшной смертью!

— Вместе со мной умрет и твой ребенок.

— Значит такова его страшная участь и не я ее для него выбирал.

От бессилия у нее задрожал подбородок и глаза наполнились слезами.

— Но…ты же согласился, ты сказал мы поженимся ты…

— Я передумал. На хрена мне нужна в женах шлюха, которая, будучи замужем за моим сыном раздвигала передо мной ноги.

— А кто тебе нужен? Твоя славянка? Эта шармута, которая сбежала с ним и легла под него? Почему ты не забьешь камнями ее?

Сдавил горло гадины так, что у нее посерело лицо и глаза вылезли из орбит.

— Никогда не смей называть Аллаену шармутой! Никогда вообще не смей говорить о ней в таком тоне. И не забывай, что я знаю кто послал ту смску и с чьего телефона. У тебя есть два выхода либо ты уезжаешь, ждешь рождения ребенка и довольствуешься тем, что я могу дать тебе и ему либо…либо ты умрешь страшной смертью.

Как же ей не нравилось проигрывать. Она буквально извивалась в моих руках, цепляясь за запястье и пытаясь освободиться.

— Я же люблю тебя…Ахмад. Столько лет люблю тебя. Я хочу быть рядом с тобой… мне обещали, что я выйду за тебя замуж. Мне поклялись, что мы будем с тобой счастливы, меня забрали из родительского дома для тебя…Но ты, ты обманул меня. Ты привез эту…эту…женщину. Чужую. Не понимающую наших законов и нашей религии, нашего менталитета. Ты привез ее и…променял меня на нее.

— Я никогда и ничего не обещал тебе, Ламила. То, что мама Самида пообещала это не означает, что я согласился. И твои иллюзии были лишь твоими иллюзиями.

Ни одно ее слово о любви не трогало меня. Как будто они оттолкнулись от меня и отлетели, совершенно не задевая. Как капля дождя стекают по стеклу. Ты их видишь, но они совершенно не касаются тебя.

— Ты отсылаешь меня? Это твое окончательное решение, Ахмад?

— Это мое единственное решение.

— Хорошо…хорошо, я не стану претендовать на брак. Не стану докучать тебе, но позволь мне остаться. Позволь мне быть в этом доме. Я привыкла к нему, умоляю тебя, Ахмад… Не гони меня. Сжалься. Я здесь с юности, я привыкла к маме Самиде. Не выгоняй с позором. Что скажет моя семья?

Она выскользнула из моих рук и рухнула на колени, цепляясь за мои ноги, впиваясь в мои запястья своими холодными руками и я вдруг подумал о том, что у Вики руки всегда теплые и когда она меня касается то по моему телу проходит едва контролируемая дрожь восхищения и восторга.

— Твоя беременность вызовет ненужные разговоры.

— Почему? Я была замужем. Никто не знает о проблемах Рамиля. Все решат, что я жду от него ребенка. Сжалься, Ахмад. Мы же так давно вместе. Так давно я рядом. Я же никогда не предавала тебя, позволь мне остаться. Я не помешаю.

— Если ты останешься, то только с одним условием. Ты не станешь болтать о ребенке. Не станешь рассказывать кто его отец.

— Ты хочешь от него отказаться?

— Я хочу убедиться в том, что он мой и только потом я признаю его.

— Ты мне не веришь….

— Я никогда и никому не верю, Лами. В этой жизни доверять это самое последнее, на что я способен.

— Я буду молчать. Только позволь мне остаться!

Стиснул челюсти, глядя на ее умоляющее лицо, на то как сложила руки и как стоит на коленях передо мной. Я ничего ей не ответил, развернулся и вышел из ее комнаты.

Пока что я не готов принять решение. А еще я, наверное, в слишком хорошем расположении духа, чтобы вышвырнуть ее как шавку из моего дома. Кажется, я становлюсь жалостливым и на меня это совершенно не похоже.

Хочу увидеть ЕЕ… И отдать подарок. Он слишком давно лежит в моей комнате.

Я смотрела на подарок в его руках. На золотое ожерелье с лепестками цветов, расписанными моим именем. Цветы напоминали лилии, которые я так любила. Как будто он узнал об этом и подарил их нарочно. Я, кажется, ему никогда не говорила об этом.

Иногда мне становилось страшно, что этот человек читает мои мысли.

— Тебе нравится, Аллаена? Этот ожерелье делали для тебя на заказ.

— Нравится.

Покорно ответила я и посмотрела в зеркало на то, как ожерелье блестит на моей шее, как стягивает ее словно удавка. Скорее ошейник из золота как у собаки.