- Куплю себе новый. Как ты понимаешь с деньгами у меня проблем точно нет. Значит так, Лиза. Впитывай правила этого дома. Повторять их дважды никто не будет. Бежать отсюда бессмысленно – я тебя найду и приведу обратно. А когда приведу обратно – накажу. За свои усилия, потраченное время и деньги на поиски. Фредерика помнишь? – тронул пряжку ремня, и я похолодела, - Я виртуозно им пользуюсь. Синяки — это малое на что способен Фридерик. Он может и до мяса и до костей, и на смерть. Ты мне веришь?

Я кивнула и поняла, что бледнею. Потому что я ему верила. Отчего-то этот ужасный человек ни разу не заставил меня усомниться в своих словах. Такие не блефуют. Но страх не уменьшил моего желания удрать, а только подхлестнул его. Я так спрячусь, что ты хрен меня найдешь, Хромой.

- За воровство я жестоко наказываю, за ложь тоже. Все остальное почти можно, кроме того, что нельзя. Так вот нельзя – заходить ко мне в комнату, разговаривать со мной если я сам не заговорил, орать, шуметь, портить этот дом и все что в нем находится. Потому что оно принадлежит мне. А портить то, что принадлежит мне я не советую никому. Все понятно?

Я кивнула.

- Сейчас можно разговаривать. Я хочу тебя услышать. Тебе все понятно?

- Да, мне все понятно. Можно вопрос?

- Валяй. Я готов ответить на твои вопросы. Сегодня я добрый.

А что бывает, когда он злой? Мясорубка как в доме отчима? За что он их всех убил?

- Что я буду делать целыми днями?

Расхохотался еще раз, глядя прямо на меня, словно я подопытное насекомое под микроскопом. Он смеется, а глаза нет.

- Я думал ты спросишь за что я убил твою семью?

- Убили значит было за что. Меня больше волнует, что теперь будет со мной.

Приподнял одну бровь и склонил голову к плечу. Я явно его забавляю.

- Что там положено в твоем возрасте? Учиться, читать, рисовать да хоть вышивать крестиком. А еще ты будешь играть на фортепиано. Мне. И моим гостям.

Щаз! Я что обезьянка цирковая? Развлекать его и всякую шваль. Помню дружков отчима как они пялились на меня и приговаривали «какая куколка». Мне казалось что рано или поздно он меня кому-то из них продаст или отдаст даром. Может для этого он меня там держал. Не верю, что у него не было выгоды и он кормил меня просто так.

- Я не умею.

- Ты научишься.

- А если я не хочу?

- И еще одно самое главное правило – я очень не люблю, когда мне отказывают. Поэтому «я не хочу» можешь говорить только своему отражению в зеркале. Делаешь – поощряю, не делаешь – наказываю. Тебе не понравится. Обещаю.

Я в этом даже не сомневалась. Но попытаться стоило. Я пока не придумала как, но я придумаю. Дайте мне только осмотреться.

- Я не буду спрашивать зачем вам это нужно. Я спрошу, что с этого получу я?

- Образование, крышу над головой, еду, одежду…Это не мало в наше время согласись?

- А вы…вы меня не будете вы…

Он расхохотался так что у меня зазвенело в ушах.

- Нет, не буду. Маленькие, костлявые, инфантильные девочки не в моем вкусе.

- И… и сколько времени я здесь пробуду?

- Пока я не решу иначе. Все с вопросами?

- Да.

- Второго шанса не будет.

- Все.

- Ну и отлично. У тебя сегодня первый урок по фортепиано.

- Я забыла спросить, как вас зовут?

- Шопен…

- Я спросила не кличку, а имя.

Проигнорировал и вышел за дверь. Шопен…Хромой орангутанг вот ты кто. Урод, возомнивший себя царем. Ничего. Пару дней осмотрюсь и сбегу. Не зря я деньги у отчима украла и спрятала. Мне есть на что прожить…если аккуратно буду.

Вот и этот день или час икс. Ненавистный и совершенно не ожидаемый. Оказывается, я не любила ходить в гости, не любила принимать гостей, и вообще перемены в жизни страшили меня. Особенно такие. И это были далеко не гости – Барский ясно дал понять, что мы будем вместе с ними жить. Ними. Это как получить удар под дых, когда все мысли занимает только один человек. И я совершенно забывала и о его семье, и о том, что рано или поздно мне придется их увидеть. Меня одели, как скромную школьницу, разве что банты не повязали.

Ничья его девочка. У. Соболева

Разнюхать как здесь все устроено, как все работает не составило труда. Я очень любила анализировать, делать ходы вперед. Я бы могла стать прекрасным шахматистом, наверное. Я бы вообще много кем могла стать. Я любила все новое, сложное, головоломки, ребусы это прям мое.

Шопен оказался очень странным, очень непонятным для меня человеком. Было в нем что-то роковое, что-то внушающее и восхищение, и ужас одновременно. Если отчим трусливая, подлая тварь, то здесь нечто совсем другое. Шопен жил по своим законам и своим принципам. Я их еще не выучила. Но я выучу. Я умная. Мне дважды повторять не надо. Если понадобится…Пока что я целиком и полностью изучала среду в которую попала.