Он не перебивал и слушал. Потом пришел санитар и мне пришлось уйти. Я не знаю, что они там делали. Все это время я стояла в коридоре и смотрела в окно. Лето закончилось пришла осень. В окно моросил серый, мелкий дождь. Все небо затянуто мрачными, низкими сплошными тучами. И мне кажется, что у меня на душе точно такие же мрачные тучи и я потеряна. Я совсем не знаю, что мне делать дальше.

Но если я отступлюсь, если сяду в своей комнате станет еще хуже. Я это чувствовала. Санитар вышел с сумочкой, вынес на себе запах лекарств и спирта. Прикрыл дверь.

— Подождите, — окликнула я его.

От неожиданности он обернулся и посмотрел на меня из-под круглых очков. Высокий, крепкий парень с совершенно спокойным и даже отрешенным выражением лица.

— Какие уколы вы ему колете?

— Все что прописал врач.

— Я могла бы ознакомиться?

— Да, конечно. Но в основном обезболивающие и успокоительные. Особенно ближе к вечеру. Иногда даю снотворное. Он не может уснуть.

— А…что говорит врач? Есть надежда, что он сможет ходить?

— Максим Леонидович, пока что не делает прогнозов. Перелом сложный, коленная чашечка была раздроблена. Пока еще рано о чем-то говорить.

— Но надежда есть?

— Надежда есть всегда…но в таком состоянии, в таком настроении вряд ли можно вообще говорить о поправке. Он в страшной депрессии, не видит ни в чем смысла, не встает с постели, хотя мог бы уже садиться в кресло и выезжать на улицу, выезжать к завтраку пусть и с чьей-то помощью. Там нет оптимизма. Нет желания выздороветь, встать на ноги. Вы его вообще видели?

Я отрицательно качнула головой.

— Он и на человека теперь очень отдаленно похож. Даже зубы не хочет чистить. Я мою. Меняю одежду…но это все не то. Ладно. Мне пора. Если что-то будет нужно звоните. Мой номер у вас есть?

Отрицательно качнула головой.

— Вы ведь его жена?

Теперь кинула.

— Запишите.

Я быстро записала номер в свой сотовый.

— Алексей. Надо будет помочь, звоните. Я приду.

Он уже было вышел, но потом обернулся ко мне.

— Ему нужен стимул жить, нужна какая-то радость, надежда. Не знаю.

И ушел, а я так и осталась стоять и смотреть ему вслед. Стимул жить и надежда.

Когда-то мне самой были нужны такие стимулы и этим стимулом стала месть и моя дочь.

Дочь! Надо привезти к нему Полину! Она сможет его встряхнуть и…

— НЕТ! — Бодя посмотрел на меня исподлобья, — Тебе запрещено видеться с ней!

— Не мне! Ему! Приведи к нему дочь! Он, кажется, забыл о ее существовании.

— Сейчас не самое лучшее время.

— Ты видел в каком он состоянии. Санитар говорит ему нужна…надежда, стимул и…

— Санитар? Да какая ему разница. Пусть горшки выносит и моет его.

— И еще… и еще ему нужна коляска. Хорошая, удобная. Машина, приспособленная для нее, и дома нужно все устроить, чтобы ему было удобно.

Складка между бровей Богдана разгладилась, и он посмотрел на меня более внимательно.

— Как только я предложу ему сесть в коляску он мне башку свернет.

— Но он не выходит из комнаты несколько недель!

— С чего ты решила, что он выйдет, когда появится коляска?

— Просто пусть она будет! И…подумай насчет дочери. Я могу на это время уйти из дома, можешь увезти меня, и я с ней не увижусь. Но ему надо понять ради чего он живет.

— Хорошо, я подумаю.

— И насчет коляски подумай и…насчет лифта или спуска с лестниц.

Он немного прищурился, глядя на меня.

— Зачем это тебе?

— Я его жена теперь разве нет?

На моих наручных часах вдруг запиликала кнопка вызова. Влад впервые за много недель позвал меня. С испугом посмотрела на Бодю.

— Ну иди, ты ж жена.

Когда я боязливо открыла дверь в комнату своего мужа, то услышала его приглушенный голос.

— Читай…

Полину так и не привезли, потом я узнала, что Влад был против и не хотел, чтоб она видела его в таком состоянии…А может быть не хотел, чтоб она видела меня. Я не настаивала. Хотя до безумия хотела увидеть малышку. Но сейчас не выйдет. Для начала нужно завоевать хотя бы минимальное доверие Влада.

Осень тоже успела закончиться и теперь на подоконник падали первые хлопья снега и казалось, что весь мир впадает в спячку.