– Нет…ты у них в приоритете. И это нормально. Ты их вырастила. Когда-то Киара могла за меня умереть.

– Джая тоже умрет за тебя…а Лала вместе с ней.

Ангаахай вошла в клетку, и тигрица бросилась к ней, облизывая ее лицо, тыкаясь массивной мордой ей в грудь. Потом посмотрела на Хана. На какое-то мгновение ее глаза кровожадно вспыхнули, и он был готов, что она бросится на него, но тигрица вдруг, как кошка, принялась тереться о его ноги и закрывать сладостно глаза.

Ангаахай и Эрдэнэ рассмеялись, а Хан опешил…потом погладил тигрицу между ушей.

– Золото погрузили! – свистнул Беркут и спрыгнул с грузовика. Его залитая кровью майка порвалась на ребрах и просвечивала надписи на монгольском. – Пора сваливать! Если представление транслировали в дарк нет, то скоро здесь будет или полиция, или кто еще похуже.

– А эти почему не ушли? – Беркут кивнул на группку людей.

Неподалеку от грузовиков стояли циркачи. Они смотрели на своих спасителей. Кто-то уже сбежал с наживой, кто-то остался провожать тех, кто подарили им надежду на новую жизнь. А карлица Долли плакала.

– Где нам теперь работать? Здесь хоть кормили и одевали. А так меня никуда не возьмут, даже в какие-то шоу. Пробовала уже. Куда нам теперь? У Пикассо нет рук, он зубами рисует…кому он нужен теперь? Немо слепой…он умеет ходить по канату. И больше ничего.

– Поехали с нами. Вы можете работать у нас. – сказала Эрдэнэ и посмотрела на отца, потом на Ангаахай. – Долли поможет присматривать за детьми, Пикассо займется раскрашиванием стен и забора в нашем доме, а Немо…

– Немо любит лошадей, – подсказал Пикассо и кивнул своей шапкой-колпаком.

– Значит, будет работать в конюшне. – тихо сказала Ангаахай.

Долгим взглядом посмотрела на Хана, как бы спрашивая его согласия.

– Все, что хочешь.

– Запрыгивайте в грузовик. Беркут…устрой здесь фейерверк. Все. Уходим.

Потом обернулся к двум монголам и отдал по слитку золота.

– Здесь не должны найти ни одного трупа, кроме хозяина этого притона.

Оба кивнули одновременно.

Когда грузовик выскочил на дорогу, раздался мощный взрыв, и огонь взметнулся в небо яркими языками и искрами, окрашивая все вокруг в ярко-оранжевое зарево.

«Гори в аду, сука…и жди меня там. Когда-нибудь я приду за тобой и туда и поджарю в чане твою гнилую душу».

Он не входил в дом…Замялся у входа, сцепив руки за спиной.

За короткое время Лебединую усадьбу полностью достроили и окончили ремонт. После пожара все было перевезено именно сюда. И мне почему-то захотелось здесь остаться…Лебединая усадьба. Хан строил этот дом для меня. Я помню. Как он говорил, что готовит мне подарок, готовит нечто огромное, что навсегда станет моим и будет ассоциироваться со мною.

Тогда я и подумать не могла, что это будет дом.

Потом исчезнет Ангаахай, и появится… Дина. Кукла, которую слепили из обрывков прошлого, стерли ей память и заставили ненавидеть того, кого она любила. И не вышло. Даже Дина…даже отвергнутая, нелюбимая Дина не смогла остаться равнодушной, не смогла не влюбиться в своего палача, повторила судьбу Ангаахай с точностью до секунды. Потому что была обречена любить именно его. Была рождена для него, существовала для него, и жила, и дышала только им.

Повернулась к Хану и, увидев его нерешительность, взяла за руку.

– Идем.

– Они увидят меня и испугаются.

– Нет…Дети смотрят сердцем. Они узнают тебя. Как и я.

Взял мои руки и поднес к лицу, прижал к своим израненным щекам.

– А я не узнал…

– Узнал. Просто не хотел верить.

Погладила шершавые шрамы.

– Идем.

Взял меня за руку и переступил порог. Навстречу приближался Батыр, вместе с няньками и детьми. К мальчикам с криками бросилась Эрдэнэ. Она схватила малышей, прижала к себе, зацеловывая их личики, их головки, шейки, глазки. Они кричали и пищали от радости, закрывали глаза и снова обнимали ее.

А мы с Ханом стояли поодаль…и если он может рассчитывать на узнавание и радостную встречу, то я не могу. Я для них никто…Два года – слишком огромный срок для таких крошек.

– Я привезла ваших маму и папу. Они теперь здесь и никуда не уйдут.

Лан с любопытством посмотрел за ее спину и вздрогнул, увидев Хана. Тот напрягся, а я сильно сдавила его руку, не давая освободиться. Потянула навстречу детям. Лан и Галь не шевелились, смотрели на нас. Младший пугливо спрятался за ноги Эрдэнэ.

Когда мы подошли, Лан вдруг закричал и убежал из зала. Я услыхала гортанный стон Хана, ощутила, как он выдрал руку из моей. И с болью посмотрела на его искаженное лицо.