Когда Мухаммад ушёл, я вернулась в палату, которую мне дали в больнице, чтобы я была ближе к детям. Об этом в свое время позаботился Ахмад. Тишина накрыла меня тяжёлым одеялом, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и отчаяния. Я снова взяла в руки папку с документами и начала перечитывать её, пытаясь осмыслить всю информацию.

Каждое слово в этих документах было как удар по сердцу. Зобейда — вторая жена Ахмада, а маленькая Аят — их дочь. Как он мог скрывать это от меня? Как я могла не заметить, что он ведёт двойную жизнь? Все эти вопросы терзали меня, не давая покоя. Он несколько раз уезжал. Никто не знал куда…Я не имела никаких доступов к его телефону, не знала о делах и работе. Ахмад спокойно мог ездить к своей жене.

Я читала и перечитывала документы, стараясь найти хоть какой-то смысл в этом кошмаре. Моя любовь к Ахмаду, мои чувства к нему теперь казались такими запутанными и непонятными. Как я могу продолжать любить человека, который так глубоко предал меня? Только любовь так быстро не умирала, она жила. Обливалась кровью и продолжала пульсировать адской болью внутри меня.

Страх за будущее моих детей переполнял меня. Что будет, если Ахмад и Зобейда решат забрать их? Это сыновья! Он мечтал о сыновьях! Какие шансы у меня остались? Я чувствовала, как внутри всё дрожит от ужаса. Моё сердце сжималось от боли при мысли о том, что я могу потерять своих детей. Их будущее казалось таким неопределённым и мрачным.

Слёзы начали катиться по щекам, и я не могла их остановить. Боль была невыносимой. Моё сердце разрывалось от осознания, что моя жизнь снова разрушена. Я пыталась собрать себя, но каждый раз, когда думала о Ахмаде и Зобейде, боль возвращалась с новой силой.

— Почему, Ахмад? — прошептала я, обращаясь к пустоте. — Почему ты так поступил со мной? В чем еще ты лгал мне? Я совершенно не знаю тебя. Ты для меня такой же жестокий незнакомец как и в первый день нашего знакомства.

Слёзы текли без остановки. Вся моя жизнь, все мои мечты теперь казались разбитыми. Я не знала, как справиться с этим. В голове крутились мысли о том, что будет дальше, но ни одна из них не давала мне утешения. Как я могу защитить своих детей? Как я могу справиться с этой ситуацией? Я не готова становиться женой Мухаммада. Это ужасно, это как запереть себя в клетку из грязи.

Я обняла себя руками, пытаясь найти хоть какое-то утешение. Внутри всё кричало от боли и разочарования. Я чувствовала себя такой беспомощной и одинокой. Все мои усилия, вся моя борьба теперь казались напрасными. Ахмад, который был для меня всем, оказался лжецом и предателем.

Мои мысли возвращались к Мухаммаду и его словам. Он сказал, что я должна быть сильной ради своих детей. Но как найти силы, когда внутри всё разрывается на части? Как продолжать бороться, когда кажется, что весь мир против тебя?

— Я не знаю, что делать, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит от слёз. — Я не знаю, как справиться с этим.

Моя жизнь снова разрушена, и я не знала, как собрать её осколки. Но я знала одно: ради своих детей я должна найти в себе силы. Они нуждаются во мне, и я не могу позволить себе сломаться. Даже если внутри всё кричит от боли, я должна продолжать идти вперёд. Ради них, ради их будущего.

Я позволила себе плакать. Позволила себе выплеснуть всю боль и разочарование. Это был мой первый шаг к тому, чтобы справиться с этой ситуацией. Первый шаг к тому, чтобы снова найти себя и продолжать бороться за своё счастье и счастье моих детей.

Внезапно дверь палаты приоткрылась, и в проёме появился Ахмад. Он был бледен, его лицо было напряжённым, явно он страдал от послеоперационной боли. Он медленно шагнул внутрь, слегка покачиваясь. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Как и каждый раз от его близости, от его взгляда…от понимания насколько же он врос в мое сердце и как больно выдирать его оттуда.

— Вика, — его голос был тихим и слабым.

Он выглядел измученным, и в его глазах читалась усталость и тревога. Обычно он скрывал свои эмоции за равнодушием и холодностью. Но не сейчас. Я быстро вытерла слёзы, стараясь скрыть эмоции. Я не могла позволить ему увидеть, насколько я разбита.

— Ахмад, — сказала я холодно, стараясь не показывать, как сильно меня тронул его вид. — Ты должен отдыхать. Почему ты здесь?

Ахмад шагнул вперёд, но его лицо исказилось от боли. Он медленно подошёл к креслу и сел, тяжело дыша.

— Мне нужно было увидеть тебя, — сказал он, его голос был полон решимости. — Я должен был узнать, как ты и мальчики.

Я смотрела на него, стараясь удержать свои бешеные эмоции под контролем. Моё сердце кричало от боли и разочарования, но я не могла позволить ему увидеть это.

— Я все еще очень переживаю за жизнь наших сыновей, — ответила я сухо. — Миша и Саша всё ещё в реанимации. Я чувствую себя разбитой, Ахмад. Очень разбитой.

Он кивнул, его глаза потемнели от боли и усталости.