Мой первый день в лаборатории принес с собой не только новый опыт, но и некоторые трудности. На новом месте всегда найдется человек, который испаршивет тебе все. Одним своим видом и парой тупых словечек. Наташа лаборантка. Крашеная платиновая блондинка с красивой фигурой, пышным бюстом и стоячей челкой. Я ей явно не понравилась. Возможно, она не любила новых людей, особенно тех, кто врывается в её привычное пространство. А мне было насрать кого она любит. Я любила себя… а еще я очень хотела облегчить жизнь Евгении Александровне и принести хотя бы мизерную зарплату.

– Ты, наверное, думаешь, что можешь делать здесь что угодно? – насмешливо проговорила Наташа, глядя как я старательно протираю полки и переставляю колбы и пробирки в другое место.

– Я, наверное, думаю, что здесь можно делать то, что нужно и то, что тебе говорит начальство.

– Привыкла лизать задницу?

– Судишь по себе?

– Знаем мы что тебя с улицы подобрали…ни образования, ни хрена.

– То есть ты с образованием здесь намываешь приборы?

– Не твоего ума дело!

Но я старалась не реагировать, зная, что это всего лишь начало. На работе всегда найдутся те, кто будет противостоять. Шопен и этому меня учил. «Ты не сто долларов, чтоб всем нравится!». Работа с Раисой Михайловной, заведующей лаборатории, мне понравилась больше всего. Она расспрашивала меня о музыке, о моей прошлой жизни, но не навязчиво, а скорее с сочувствующим любопытством. Думаю, Евгения Александровна кое-что ей уже рассказала. Ближе к вечеру заведующая

заглянула в лабораторную и спросила, готова ли я взять на себя ночную смену за нее мне оплатят сверхурочные. Я согласилась, понимая, что это может быть шансом проявить себя. Взяв на себя эту ответственность, я надеялась, что смогу заслужить уважение как минимум тех, кто так открыто со мной не конфликтовал.

Работники разошлись ближе к восьми вечера.

Помещение лаборатории наполнилось тишиной, прерываемой лишь мягким жужжанием приборов. Ночные часы, казалось, придали этому пространству особенную атмосферу.

Наташа крашеная сучка оставила для меня нечто вроде испытания. Невымытые колбы и пробирки грозились превратить мою ночь в настоящий кошмар. Полная раковина стекла и железа и чего здесь только не было. Все их надо вымыть в специальном растворе, а потом продезинфицировать. Но, прежде чем приступить, я обнаружила, что перчаток, так необходимых в этой работе, нет. Я знала, что они были в шкафчике. До ухода смены мне девочки показали где все лежит и там была целая упаковка одноразовых медицинских перчаток… и я кажется знала кто их взял.

«Работай в перчатках, деточка. У нас тут бытовой сифилис ходит»…Прекрасно! Главное ничего не разбить.

Тяжело вздохнув, я принялась намывать колбы. Холодная вода обжигала мои руки, и я медленно, но тщательно выполаскивала стеклянные предметы. Несмотря на трудности, я решила не жаловаться, ведь здесь я не просто устраивалась на работу – я строила свое будущее.

Ночь становилась все более тихой, и я осталась одна среди лабораторных столов, микроскопов, разных приборов. Очередное испытание – мытье всего без перчаток – закончилось, и я принялась убирать в лаборатории. Никогда в своей жизни этого не делала…но думаю я справилась. Руки не из задницы. А вообще любая работа хороша. Деньги не пахнут. Сегодня мою пробирки, а завтра кто знает, что будет. На кусок хлеба заработаю все ж не на шее Евгении висеть.

В пересменке между мытьем приборов я прилегла на топчан, чтобы отдохнуть. Прикрыла глаза, чувствуя, как устала и как печет спину с непривычки. Лежа в темной пустоте, я обняла свой живот. Погладила ладонью. За пару месяцев появилась небольшая выпуклость над лобком довольно твердая, как мячик. Там живет мое сокровище.

– Ты знаешь, малыш, мы здесь вместе. Мы двигаемся вперед, несмотря на трудности, – прошептала я, разговаривая с будущим человечком. Впервые в жизни меня наполняло нежностью, теплом. При мысли о ребёнке становилось не так тоскливо, появлялось желание жить. Ради него.

С каждым словом я казалось, что мой маленький пузожитель откликается на звуки моего голоса.

Я наверное задремала, мне даже начало что-то сниться. Но вдруг меня встревожил какой-то шорох. Я медленно приоткрыла глаза, пытаясь проснуться, и в темной комнате что-то привлекло мое внимание. Как будто силуэт, стоящий возле двери.

Едва я привстала во мраке мелькнул облик мужчины. Сердце моё замерло, а потом начало бешено биться, словно хотело вырваться из груди. Я села на тапчан, трясясь от волнения, и мой взгляд терялся в темноте.

Вдруг мне показалось, что это Шопен. Он стоял у двери, и его образ казался реальным, как будто он вернулся из прошлого. Я вскочила с кровати и, не думая, бросилась за ним.

– Виктор! – всхлипнула я, но тень пронеслась мимо двери, словно призрак, мне показалось, что он прихрамывает. Я бежала по коридору, стремясь догнать его, но темнота поглощала контуры и лишала меня возможности понять, кто это был на самом деле.