И потом был падре Чезаре. С которым у меня никогда и ничего… К которому я даже не прикасалась. Падре Чезаре, в которого я отчаянно и безнадежно влюблена. Мучительно, безответно. Я знала, что чувствую что-то к нему: что-то неправильное, что я не могла позволить себе чувствовать. Я понимала, что между нами не могло быть ничего, но мое сердце не подчинялось разуму. Оно билось быстрее каждый раз, когда он был рядом. Оно заходилось в отчаянии от невозможности нас. От невозможности принадлежать именно этому мужчине. И этот запрет толкал меня в объятия другого, который дарил иллюзию и исполнял самые грязные фантазии. Ведь это не Странник ласкал меня на старой постели моей прабабушки… это сам Чезаре любил мое тело, целовал мои соски, сжимал мои бедра. Я хотела, чтоб это был он. В своем воображении я нарисовала Страннику лицо Чезаре.

Моя голова была полна этих противоречивых мыслей, когда я услышала скрип двери. Мама вошла в комнату, ее лицо было серьезным и даже пугающим.

– Нам нужно поговорить, – ее голос прозвучал твердо. Этот тон я знала слишком хорошо. Голос человека, который не примет «нет» в ответ.

Она присела на край кровати, пристально глядя мне в глаза. Я чувствовала, как холодок пробегает по спине. Мое сердце начало колотиться в груди. Я не знала, чего ожидать, но чувствовала, что это не к добру.

– Анжелика, ты должна понять. У нас серьезные проблемы, – ее голос был тихим, почти неслышным. Но в этом шепоте чувствовалась сила. Она никогда не говорила тихо, если не хотела, чтобы ее слова оставили след.

– Какие проблемы? – спросила я, пытаясь скрыть свое беспокойство. Внутри меня все сжалось. Чувство опасности становилось все сильнее.

– После смерти твоего отца, – она вздохнула, глядя в пол, будто надеясь, что ответы найдутся там, – осталось много долгов. Мы не смогли их выплатить, и теперь… теперь эти люди требуют свое. Кредиторы… Они грозят продать с молотка наш дом, пустить нас по миру. Отец брал займы на сером рынке. Проценты выросли. Мы в ужасном положении.

Ее слова были как ледяной душ. Долги? Но почему она не говорила мне об этом раньше? Почему скрывала?

– Почему ты никогда не говорила мне? – мой голос был полон недоумения и гнева. Она знала, насколько я ценю честность, но все же скрывала это.

Мама подняла голову, и я увидела в ее глазах что-то новое – что-то, что мне не нравилось. В них был страх, но не только. В них была решимость, которую я редко видела.

– Я пыталась защитить тебя, – сказала она, ее голос был дрожащим, но твердым. – Но я больше не могу. Мы должны найти выход, иначе мы все погибнем.

Я замерла, не зная, что сказать. Моя мама всегда была сильной женщиной. Но теперь я видела ее уязвимость.

– И какой у нас выход? – прошептала я, не веря, что действительно хочу узнать ответ.

Она сделала паузу, и я почувствовала, как напряжение нарастает.

– Рафаэль. Его семья может помочь нам погасить долг, – наконец произнесла она, ее глаза вцепились в мои, как будто пытались внушить мне это решение.

Мое сердце замерло. Я поняла, куда она клонит.

– Нет… – я шагнула назад, как будто хотела сбежать. – Нет, мама, я не выйду за него замуж. Я его не люблю.

Ее лицо стало твердым, как камень.

– Это не вопрос любви, Анжелика. Это вопрос выживания. Мы все зависим от тебя. Я уже говорила об этом… И снова возвращаюсь к этому моменту и теперь настаиваю на нем!

Я не могла поверить своим ушам. Моя собственная мать… как она могла предложить мне такое? Она же знала, что я не люблю Рафаэля, что он мне отвратителен. Но теперь она говорила мне, что я должна выйти за него замуж ради нашей семьи. Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев. И отчаяние захватывает все мое существо, заставляет трястись от ужаса.

– Ты пытаешься продать меня, как товар! – закричала я, не сдерживая своих эмоций. – Я не вещь, мама! Я – твоя дочь!

Ее глаза сузились, и в них появилось нечто новое – решимость и холод.

– Это не так, Анжелика. Ты должна понять, что я делаю это для нас. Я делаю это ради твоей безопасности. Ради нашей семьи.

Ее слова были как яд. Я знала, что она пытается манипулировать мной, но почему-то часть меня хотела ей верить. Хотела верить, что она делает это ради меня.

– Но ты не можешь заставить меня выйти замуж за человека, которого я ненавижу! – мой голос дрожал, и я чувствовала, как слезы текут по щекам.

Она подошла ко мне ближе, ее голос стал мягче, но в нем все еще звучала твердость.

– Я не заставляю тебя, Анжелика. Я просто показываю тебе реальность. Если ты не выйдешь за него, мы все погибнем. Окажемся на улице… Я не умею работать и никогда не работала… Твоя сестра – инвалид. Ты умеешь только петь и рисовать, но вряд ли нам это принесет много денег. Что мы будем делать, Анжелика? Умирать с голоду? Мне… мне пойти в заведение мадам Бофор? Как мне заработать денег для нас?

Ее слова ударили меня как пощечины, стало трудно дышать. Я чувствовала, как внутри меня все рушится. Моя собственная мать готова была пожертвовать мной ради своего спасения. Но что я могла сделать? Мое сердце сжалось от боли и отчаяния. Я понимала, что, если я откажусь, мы все окажемся в беде. Но как я могла пожертвовать собой?

– Ты хочешь, чтобы я отказалась от своей жизни? – прошептала я, мои слова были полны горечи. – Чтобы пожертвовала своими мечтами из-за твоих и папиных ошибок?