Лежа на холодном полу, Лоретти чувствовал, как жизнь медленно уходит из его тела. Он понимал, что это может быть конец, но в его глазах не было страха, только ярость. Ярость на себя за то, что позволил этому случиться, на своих людей за их неспособность защитить его.

К моменту, когда его оставшиеся в живых телохранители сумели отбить нападение и вызвали помощь, Лоретти уже едва дышал. Его срочно доставили в больницу, но врачи не смогли вернуть ему прежнее здоровье. Пуля, проникшая в живот, повредила внутренние органы, и, несмотря на все усилия медиков, они не смогли спасти его репродуктивную систему. Лоретти стал бесплодным. Когда он очнулся после операции, первым, что он ощутил, была не физическая боль, а все та же ярость, теперь смешанная с отчаянием. Он потерял не только свою силу, но и способность оставить после себя наследника, продолжить свою династию. Его мир стал серым и безнадежным.

Вскоре после выздоровления Лоретти организовал жесткую чистку среди своих людей. Те, кто не смог защитить его в тот вечер, поплатились за это жизнью. Они все были расстреляны в живот и умерли страшной мучительной смертью, истекая кровью и разбрасываясь кишками. А потом их закопали в общей могиле. Это было безжалостное, но необходимое действие, которое показало всем, что Лоретти, несмотря на свое ранение, остается тем самым человеком, которого следует бояться. Он больше не мог иметь детей, но его власть и жажда мести лишь усилились. Теперь он жил только ради одного – уничтожить тех, кто осмелился бросить ему вызов, и не оставить после себя ни одного врага.

И тогда идея найти своего сына превратилась в одержимость. Он всегда был сосредоточен на этих поисках. Лоретти чувствовал, как отчаяние сжимает его сердце. Он был близок к тому, чтобы сдаться, но не мог. Он знал, что где-то в этом мире его сын живет, возможно, не зная, кто его отец, не зная, какой тяжелый путь ему предстоит. Но Лоретти был готов на все, чтобы найти его. Он был готов заплатить любую цену, пройти через любые испытания, лишь бы увидеть своего сына, почувствовать, что он не один в этом мире. Лоретти нанимал лучших детективов, он просеивал информацию, проверял каждую зацепку. Он был готов на все, но каждый раз его надежды разбивались о каменные стены безысходности. Он чувствовал, как с каждым годом его отчаяние становится все глубже, как сердце погружается во тьму, из которой нет выхода.

Он знал, что его сын, возможно, никогда не будет найден, что он потерял его навсегда. Джакомо остался один, как волк, потерявший свою стаю.

Результаты экспертизы лежали на его столе, но ему не нужно было их перечитывать – каждое слово уже врезалось в его память, как кинжал в сердце. Эти бриллианты, которые должны были стать его пропуском к новой жизни, оказались поддельными. Ощущение обмана и гнева разливалось по его венам, как ядовитый яд, отравляя каждую мысль. Архангел обманул его, украл настоящие бриллианты и подсунул ему подделку.

Предательство. Это слово, как злой дух, поселилось в его сознании, заставляя думать о том, сколько еще раз его могли предать за эти годы. Увидев Альберто… Архангела… Странника, он испытал похожее чувство… как тогда, когда встретил Луку. Некое притяжение. Наверное, его сыну было бы сейчас примерно столько же. Принял ублюдка в свою стаю, пригрел, дал возможность работать на себя. Чужого засранца, когда это мог бы быть его сын.

Джакомо зажег сигару, выпуская густые клубы дыма, которые переплетались с его мрачными мыслями. Лоретти стиснул зубы, ощущая, как внутри растет ярость. Эти бриллианты, эта подмена, они были лишь символом куда более глубокого предательства.

Лоретти посмотрел на свои руки, покрытые шрамами. Он понимал, что сейчас не время для размышлений. Эти бриллианты нужно вернуть, но важнее было вернуть свое положение, свою власть, контроль над ситуацией. Никто не смеет предавать Лоретти и оставаться безнаказанным. Он был готов сделать все, чтобы восстановить свое имя, чтобы все, кто осмелился бросить ему вызов, заплатили за свои ошибки кровью.

Лоретти подошел к столу и взял в руки телефон. Ему нужно было собрать своих самых доверенных людей, чтобы начать охоту. В их мире время было роскошью, которую они не могли себе позволить.