Одетый в черную кожаную куртку с накинутым на голову капюшоном, чтобы скрыть лицо, мужчина проносится сквозь дождь как пуля - слишком быстро, учитывая его габариты. Он настигает стрелка, прежде чем тот успевает поднять пистолет и выстрелить.

Оружие падает в грязь, и меня бьет дрожь, пока мой взгляд мечется между пистолетом и двумя телами, сталкивающимися, словно две глыбы льда. Стрелок наводит пистолет с глушителем на противника, и по неизвестной мне причине мой мозг принимается анализировать и разгадывать вопрос, всплывший именно в этот самый момент: почему стрелок не использовал этот глушитель, когда стрелял в Майера в офисном здании.

И этот аналитический ступор стоит мне драгоценных секунд, поскольку борьба между двумя мужчинами обостряется. Время, чтобы сделать ход, упущено. Одетый в кожу мужчина прижимает стрелка к заднему бамперу серебристой машины, крепко сжимая своей огромной ладонью его горло.

- Я же говорил, что найду тебя, Келлер, - произносит мужчина.

Келлер.

Пока я пытаюсь ползти по земле, пропитанная грязью, налипшей на волосы, мой разум гудит от этого имени. Келлер. Мысленно перебирая файлы и заметки, я пытаюсь вспомнить это имя, но оно мне не знакомо.

- Не двигайся, - гремит низкий голос. Приказ адресован мне.

Жидкий лед растекается по венам, пальцы зарываются в грязь. Я впиваюсь взглядом в мужчину, и во мне вскипает вызов, как ртуть, вырвавшаяся из стеклянного термометра. Гнев, который скапливался в течение нескольких месяцев, и выбирает своей целью этого мужчину. Он крадет у меня то, ради чего я так много работала.

Мою месть.

Дрожа, я поднимаюсь на ноги. Убираю мокрые пряди с лица. А затем атакую.

Мой удар приходится на заднюю сторону колена. Этого недостаточно, чтобы сломать кость, но достаточно, чтобы заставить его пошатнуться. Он отпускает Келлера, и его рука вырывается вперед. Я пригибаюсь, а затем прыгаю ему на спину, впиваясь ногтями в глаза.

- Идиотка, - отрывисто бросает он, а затем тянется назад, чтобы схватить меня за ногу. Острая боль пронзает мою икру, и я вскрикиваю. Он сбрасывает меня, как мокрое одеяло.

Я приземляюсь на спину, чувствуя, как воздух выбивает из легких. Боль охватывает грудную клетку, разливаясь по всему телу, как лесной пожар. Я открываю рот, чтобы сделать вдох.

В суматохе Келлер приходит в себя и бросается к оружию. Оно все еще валяется на грязной земле. Перед глазами все плывет, и я сильно моргаю, пытаясь избавиться от дождя, застилающего глаза, и темных пятен, не позволяющих четко видеть, и когда, наконец, мне удается сфокусироваться, я вижу, как мужчина набрасывается Келлеру на спину и валит его в грязь.

- Уходи! - рычит он мне.

Не в силах вымолвить ни слова, я качаю головой. Я не могу уйти... пока не увижу глаза Келлера, пока не буду знать наверняка.

- Тебя это не касается, - бросает мне мужчина, поднимая пистолет с земли. Он засовывает его за пояс, затем поднимает Келлера и швыряет его к машине.

Это не касается тебя. Я закаляю свою решимость. Я смотрю, как он бьет Келлера в живот, убеждаясь, что тот не сможет снова убежать, и поднимаю подбородок.

- Я не уйду.

Я не вижу его лица, но чувствую, как его глаза впиваются в меня сквозь темноту.

- Ты еще пожалеешь об этом.

Издалека до меня доносится вой сирен. Полиция ищет убийцу Майера. Он здесь, но он принадлежит мне. Мужчина выдергивает Келлера из машины и тащит его в переулок между складами.

Теперь я его не потеряю. Будь все проклято, но в этот момент единственное, что имеет значение, - это завтрашний день, и последствия можно не брать в расчет. Со стоном я переворачиваю свое ноющее тело, чтобы дотянуться до машины и встать на ноги. Затем я ковыляю к переулку, прежде чем страх, адреналин и боль поставят меня на колени.

Я сворачиваю за угол здания, и мой мир переворачивается. Я вижу Келлера. Он прислонился к мусорному контейнеру, повернув голову в мою сторону. И он смотрит прямо на меня, широко раскрыв глаза. Я ясно вижу его темно-карие глаза, которые пронизывают меня своей молчаливой мольбой.

Нет.

Это должен быть он. Все вело к этому. Вероятно, в ту ночь я ошиблась, потому что пребывала в шоке. Время имеет свойство искажать воспоминания.

Я теряю всякое чувство осознанности, когда мое тело оседает напротив здания. Но затем пугающие стоны боли и мучений разрушают мой бессознательный ступор, возвращая меня в настоящий момент. Зверь в человеческом обличье орет на Келлера. Удар сыпется за ударом. Брызги крови смешиваются с дождем, и я не могу различить сквозь дождь и темноту силуэты мужчин.

Он - чудовище.

Но некая больная часть меня трепещет от этого зрелища.