После этого она будет уже сама по себе. Если она никогда не признает правду, то это ее вина. Я пытался ей показать правильный путь. Как проклятый суп, который я вливаю ей в рот, я кормил ее ответами всю прошлую неделю, просто ожидая, когда правда вспыхнет и осветит эти темные глаза. Ее невосприимчивое состояние не будет иметь значения для людей, которые ее ищут. Как только я уйду, они спустятся вниз, обрубая последние концы.

- Мне нужно понять, - ее голос становится низким и хриплым. Он кажется бесплотным, потому что она не пользовалась им слишком долго. Если я сделаю резкое движение, она снова замкнется в себе.

Я замираю, не двигаясь с места.

- Что тебе нужно понять, Макенна? - я перестал называть ее Мак. Было бы жестоко называть ее так же, как делал это Хадсон, и я решил не пользоваться этим в своих интересах.

Она не поднимает глаза. Макенна просто лежит, свернувшись калачиком на койке, глядя на свои колени. Ее волосы все еще влажные после душа, и темные пряди закрывают ее лицо, падая на голые ноги. Она натянула на себя мою футболку, прежде чем снова упасть на матрац.

- Спроси меня... обо всем, - говорит она. - Допроси меня.

Запертая в своем собственном сознании, она обдумывала детали в течение последних двух дней. Все правильно. Психически здоровые люди могли бы назвать это обработкой. Я называю это отрешенностью. Если она столкнется с каким-то конкретным фактом, который не может принять, она просто может соскользнуть обратно.

- Почему детектив Хадсон отвел тебя к оврагу? - я уже задавал этот вопрос раньше, и тогда ее ответ был честным. Но и выдавал защитную реакцию.

- Меня подставили, - отвечает она. - Ройс Хадсон привел меня в место, где, как он знал, я ослаблю бдительность и не буду ожидать... - она замолкает, и по ее телу пробегает дрожь. - Туда, где я буду уязвимой. Я была слишком близка к раскрытию участников местной организации секс-торговли, о которой я вела расследование. Это было угрозой для него. Я представляла угрозу. Он был одним из главных игроков - известный, как Сторожевой Пес. Его работа заключалась в том, чтобы защищать...

Я колеблюсь, ожидая, что она продолжит, чтобы установить связь.

- Макенна?

Она надолго закрывает глаза.

- Его работа состояла в том, чтобы защищать этих людей. Не меня.

Я сглатываю комок боли, застрявший в горле. Я не сентиментальный парень. Но видеть, как она обретает смысл в жизни, полной лжи, - это извращенный тип боли. Группа «Файзера» не просто уничтожала девушек - они устраняли всех, с кем вступали в контакт.

До сих пор я не думал о Макенне, как о жертве

Вся эта ярость и бравада, которые наполняли ее... слой за слоем исчезают, когда она открывает правду о себе.

С другой стороны, это может оказаться фарсом. Я не настолько опытен, когда речь заходит о женщинах-заложницах. В отличие от мужчин, на которых я охочусь, это не моя специализация. Аспект, который может навредить мне.

Ее рассуждения вслух могут быть просто проверкой теории. Если она так сильно хочет вернуть свою жизнь, и у нее достаточно доказательств - ее досье, мои исследования, возможно, это будет ей по силам. С останками своего напарника или без них она может запятнать репутацию полицейского. Подобные дела невозможно урегулировать в полицейском кругу. Понимает ли она, какой это риск?

- Почему Джек Келлер убил Милтона Майера? - спрашиваю я.

Если она уже придумала ответ на этот вопрос, то ее согласие с подвалом будет иметь больше смысла. Здесь она в большей безопасности, чем за пределами этой комнаты.

- Джек Келлер - наемный убийца, - ее глаза встречаются с моими. Впервые за последние сорок восемь часов она по-настоящему видит меня. - Человек, который контролирует организацию секс-торговли, пытается все подчистить за собой.

Я делаю глубокий вдох в ожидании, пока она выстроит полную логическую цепочку.

Она теребит край своей повязки. Я проверял ее руки только вчера. Они заживают, но я решил оставить повязку, чтобы она не повредила руки еще сильнее, если снова потеряет контроль. Мне не нравится не знать, что будет дальше. Она непредсказуема, и это беспокоит меня больше, чем пять наемных убийц.

- Я не должна была входить в офисное здание, - говорит она, разворачивая свои руки. - Меня наняли для расследования, для обычной слежки. Для того, что делают детективы. Но тот выстрел. Джек Келлер не пользовался глушителем. Это было сделано специально, чтобы вытащить меня из машины. Я пошла за стрелком.

- Что это значит, Макенна?

Она сбрасывает использованные бинты с края койки и прижимается спиной к стене. Она знает, из чего сделан этот подвал, и все же не возражает, прикасаясь к этим стенам. Может быть, здесь она чувствует себя ближе к Хадсону. Эта мысль тревожит, но мы ищем утешения даже у тех, кто причиняет нам боль. Иногда мы жаждем этого от них больше всего на свете.