У меня не было столько денег, чтобы вернуть себе репутацию.

— Тогда позволь мне оплатить такси.

Я открыла глаза.

— Идет.

Кэм взяла мой телефон и открыла приложение.

— Куда ты хочешь поехать? В квартиру или к родителям? Только честно?

«Док-Хаус» был намного ближе к Сильвер Лэйк. Но наша квартира была пуста, и такой и останется, если Кэмерон уйдет с барменом.

— Я хочу домой, — сказала я.

Кэм кивнула. Она знала, какое место я считала своим домом.

— Машина будет здесь через двадцать минут, — она уставилась на Торренса, стоящего на другом конце длинной барной стойки.

Я оттолкнулась от табурета и вцепилась в стойку, чтобы удержать равновесие. Тут я поняла, что весь день ничего не ела.

— Дерзай. А я сначала прогуляюсь до причала. Прочищу голову. Посмотрю на звезды.

У Кэм все еще было неуверенное выражение лица, но она уже повернулась в сторону своего будущего завоевания.

— Ты уверена?

Я выдавила улыбку.

— Уверена. Вперед.

Она ушла.

Я могла вернуть ее. Сказать лучшей подруге, что нет, я не хочу оставаться наедине со своими мыслями. Что это была ее идея остановиться здесь и залить мои безумные проблемы алкоголем.

Но ее уже не было.

Я пригладила непослушные, спутанные от влаги волосы, и на секунду почувствовала, что кто-то за мной наблюдает. Жуткое ощущение вызвало холодные мурашки на загривке.

Я подавила это чувство. Я огорчена. Расстроена.

И в одиночестве.

Свет погас, сигнализируя о закрытии бара. Я поспешила к пляжу. Все мои грустные друзья покинули бар. Пока я наблюдала, как Кэм уходит с барменом, отчаяние поедало меня изнутри.

Что, если у бармена есть девушка… или жена? Она хоть спросила его?

Раньше я считала, что в измене следует винить мужчину. Но теперь…? У меня перед глазами стояли светлые волосы и высокая грудь Челси.

Боже, я ее ненавидела.

Я знала, что мой гнев на Кэм и даже на Челси был не обоснован. Какая же я лицемерка. Встречалась со своим преподавателем. Клише, заслуживающее моего печального исхода, как будто я напрашивалась на это.

Карма.

«Возможно, я заслужила эту боль», — подумала я, ступая на деревянные доски причала. Я не понимала, почему меня тянет туда. Возможно, из-за сна. Мой самый большой страх уже реализовался. Мне уже больно, больно из-за того, что правда вылезла на свет.

Чего еще было бояться?

И все же я забрела на пирс, желая переписать историю — как будто только мое присутствие здесь было вызовом судьбе.

Совершенно нелогично с моей стороны.

Любовь и боль делают нас иррациональными.

Мне было интересно, чувствовали ли Дрю с Челси хоть капельку этой душевной боли. Мои мысли унеслись в темные, темные места. В голове прокручивались лекции по психологии. Месть еще никогда не приводила ни к чему хорошему. И все же…

Я хотела возмездия.

Я хотела, чтобы они оба испытали эту ужасную, унизительную боль.

Под ногами скрипели старые, потрепанные водой доски. Я не могла понять, это я качаюсь или пирс. Я подошла к концу причала и заглянула в черную воду. Чернильную гладь озера покрывали лотосы, их лепестки странно переливались, роса преломляла свет звезд.

Я уселась на краю. Через некоторое время пришло сообщение от водителя такси. Он ждал на стоянке. Я проигнорировала смс и отключила звук. Мне было все равно. Я свернулась клубочком прямо там, убаюканная плеском озера о доски.

Я уснула. Или, истощенная, отключилась от голода. Я не знала точно. Все, что я помню, так это то, как я смотрю на покачивающиеся лотосы, а затем… ничего. Этот период времени словно темное пятно.

Есть лишь проблески, вспышки крови в воде. Запачканный красным лотос. Сокрушительная боль в груди при попытке сделать вдох. Очертания мужчины… его руки.

Это все, что у меня есть.

Реальные, восстановленные или ложные воспоминания, которые создал мой мозг, чтобы заполнить пробелы.

Следующее, что я помню, — это пробуждение в больнице.

Лэйкин: Сейчас

«Тики Хайв» — лишь одно из многих тики-заведений, разбросанных по побережью Флориды, и последнее место работы жертвы. В отличие от других пляжных баров, оформленных в дешевом экзотическом стиле, этот — сочетание изысканной пляжной жизни и элегантности. Бар для более обеспеченных жителей и туристов Мельбурна.

Прозрачные белые занавески колыхались в окнах от пола до потолка. Внутри витал ароматный бриз океана и кокоса, обеспечивая пляжному ресторану приток молодежи.