Отчаянно желая прикоснуться к ней и почувствовать ее везде, я срываю бинты со своих рук, а затем хватаюсь за подол ее ночнушки. Я задираю его вверх, чтобы мои пальцы могли пробежаться по гладкой коже ее задницы. Черт, она не лгала; ничто не мешает мне прикоснуться к ней, и я стремлюсь к ее горячему центру, как ракета, ищущая тепла.

Я провожу пальцами по нежному контуру ее попки, пока не достигаю тепла между ее бедер, и, как только я чувствую влажность ее киски, в моем неистовом поцелуе раздается проклятие. Проводя пальцем по скользкой мягкости ее губ, я погружаю вторую руку в путаницу ее влажных волос на затылке и сильнее притягиваю ее к себе.

Я чертов лжец. Когда я утверждал, что кто-то из нас может остановить это, я никогда не смог бы остановиться. Даже если бы она передумала и умоляла меня прямо сейчас, ее слезы только подстегнули бы меня. Я бы вытер эти слезы, только чтобы собрать их и увлажнить свой член, прежде чем трахнуть ее.

Мы прошли точку невозврата.

Сегодня я украл жизнь. Я взял кровь. И этот поступок ничуть не утолил жажду крови монстра. Потому что, как только он учует запах Бриа, ничто другое в этом мире не сможет удовлетворить его потребность — не тогда, когда кровь, которую он жаждет, находится прямо здесь, между ее сладких, манящих бедер.

В ответ на это зверь внутри него начинает неистовствовать, пускать слюну от желания попробовать ее на вкус.

Я позволяю ей покачаться на вершине еще несколько мгновений, прослеживая складки ее киски, чувствуя, как она становится все более влажной, прежде чем переворачиваю ее на спину и накрываю своим телом. Взяв себя в руки, я широко раздвигаю ее ноги и усаживаюсь между ее бедер. Она смотрит на меня с плотским вожделением, наполняющим ее взгляд, когда я стягиваю тонкую бретельку ее ночнушки с плеча, обнажая одну прекрасную грудь.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не спешить… быть нежным… когда желание жестоко изнасиловать ее раздирает меня с неистовой силой.

Но я так долго терпел, что могу дать ей это. Я могу доставить ей удовольствие, чтобы облегчить боль. Моя Ангиолетта заслуживает этого. Не брачную ночь с мужчиной, который никогда не сможет оценить то, что ему подарили.

Ее первый раз будет с мужчиной, который боготворит ее.

Ради нее я обуздаю все дикие инстинкты. Я буду сдерживать себя, даже если это противоречит моей природе, когда адское пламя будоражит мою кровь, а монстр ревет в моей голове, требуя, чтобы я глотал ее крики и слезы.

Я могу изучить каждый изгиб ее тела и узнать, что скрывается под ее шелковистой плотью. Какое сухожилие причинит наибольшую боль. Какая зона достигнет пика наслаждения. Какую кость нужно сломать, чтобы вывести ее из строя. И все это грызет мой разум, пока я сдерживаю все свои извращенные порывы разбить мою прекрасную куклу.

То, что она дает мне, — это нечто ангельское, нечто чистое, но она также берет что-то взамен. Она забирает страдания и огонь, чтобы подарить мне тот момент покоя, который я обретаю, лишь потерявшись в ее глазах. Именно там я сейчас и нахожусь, вглядываясь в нее, исследуя пальцами ее чувствительные складочки, узнавая, что заставляет ее дыхание сбиваться, а глаза закрываться в полудреме блаженства.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус. — Я опускаюсь между ее ног и обхватываю рукой ее бедра, прижимая ее к себе, дыша на ее блестящую киску и любуясь тем, как она дрожит. Ее тело содрогается, дыхание учащается, и когда я впервые пробую ее на вкус, долго и медленно вылизывая ее складки, я, черт побери, срываюсь с места.

Мой язык проникает глубже, проскальзывает между ее губами и выгибается вверх, чтобы погладить клитор.

У меня нет возможности описать, насколько чертовски восхитительна она на вкус. Единственное слово, которое вертится у меня в голове, — она моя.

— О боже, Ник… — Руки Бриа тянутся к волосам, а бедра покачиваются в такт ее движениям.

Она — грех, святость и чистая, необузданная страсть. Меня убивает, что она отдается мне только потому, что не хочет отдаваться ему. Но в этот момент я обжора, я язычник, и я собираюсь трахнуть ее так, что, черт возьми, я испорчу ее так, что она никогда больше не посмотрит на другого мужчину.

Я отстраняюсь и говорю:

— Посмотри на меня. — Ее взгляд как по команде перехватывает мой. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока я пожираю твою сладкую киску, ангел.

Ее бедра прижимаются ко мне в ответ, а затем она запускает пальцы в мои волосы. Ее грудь вздымается, а конечности сотрясает дрожь, когда я проникаю в нее языком. Мой большой палец прижимает ее клитор, и я провожу по пучку нервов, посылая по ней ударную волну.

Я просовываю палец в теплое скользкое русло ее лона. Низкий рык вырывается на свободу, когда я чувствую, как ее тугая плоть обхватывает мой палец. Жжение на тыльной стороне ладони — желанная боль, необходимая мера, чтобы удержать меня на месте, не дать мне ворваться в нее.