У моего отца нет сына, который мог бы продолжить его игру. Сделка с Сальваторе гарантирует, что Ник никогда не унаследует его империю, даже из могилы моего отца.

Мысли разбегаются, я сажусь на край кровати, снимаю туфли от Chanel и смотрю на струящиеся красные слои платья. Рассказать отцу об угрозе Ника — самое разумное решение. Он мог бы найти способ "избавиться" от Ника. Это будет несложно, наш мир жесток и опасен.

Внезапно я начинаю сомневаться в правильности своего плана, и самый настоящий страх сжимает мои легкие в тугой кулак.

Я кладу телефон на колени, отчаянно желая, чтобы Элана дала мне ответ.

Наконец телефон вибрирует от сообщения.

Элана: Есть только одна вещь, о которой заботится человек, — это его гордость. Ты для него лишь препятствие. Я беспокоюсь о тебе. Тебе нужно сесть на самолет и вернуться сюда.

Я опускаю телефон и втягиваю воздух так глубоко, что грудная клетка болит от напряжения.

Моя кузина права. Я знаю, что она права. Но если я побегу сейчас, то никогда не остановлюсь.

Несмотря на то, что видят другие, я не так уж сильно отличаюсь от мужчин, среди которых меня воспитывали. Мою гордость так же легко ранить. Если я нападу на Ника по этой причине — из гордости, мести, даже из неприятия, — то я ничем не буду отличаться от него.

Я прикасаюсь к шраму под ключицей, проводя пальцами по гладкой коже. В поврежденной ткани осталось меньше чувствительности.

Именно так мужчины управляли своими темными королевствами: закаляли свою кожу, становились бесчувственными.

Если перемены когда-нибудь должны произойти, то они должны исходить из уязвимости, а не мести.

Именно это я поняла за те месяцы, что посвятила тренировкам с оружием и изучению истории Ндрангеты. Душевная боль маленькой девочки меркнет по сравнению с той реальной болью и страданиями, которые я наблюдала у женщин из этой организации.

Теперь у меня есть более важная миссия.

Поэтому я не могу бежать к отцу. Я не могу жить в страхе перед тем днем, когда Ник решит выполнить свою угрозу. Я не буду заперта в мире, где доминируют мужчины, испытывая страх и прячась за спиной мужа, который на самом деле не может меня защитить.

Остановившись перед зеркалом в пол, я снимаю маску. Сегодня я выбрала платье, которое, как я думала, заставит моего ненормального сводного брата наконец-то увидеть во мне нечто большее, чем маленькую девочку. Ведь когда я столкнулась с ним, я не хотела, чтобы он сдерживался.

Прикоснувшись к тонкой ткани, я почувствовала, как угольные глаза Ника скользнули по моей груди, а его напряженный взгляд задержался на моей коже. На мгновение я почувствовала, что вижу его.

А потом я снова стала для него всего лишь ребенком.

Если это платье не подходит, то, возможно, не подойдет никакое другое платье.

Я отрываю рукав от плеча. Звук разрываемой ткани вызывает удовлетворяющую дрожь по коже.

Слабость Ника никогда не была в сексе.

Я тянусь за спину и расстегиваю шнуровку платья. Я стягиваю атласную ткань по всей длине тела и выхожу из лужи красного цвета на полу. Затем я подхожу к кровати и достаю из-под нее чемодан. Введя комбинацию на замке, я расстегиваю молнию на верхней части чемодана.

Поднимая панель, чтобы открыть потайное отделение под одеждой, я касаюсь лезвия кинжала в ножнах.

Единственное, что мне на руку, — это то, что все люди думают обо мне. Никто не удосужился проверить мой багаж, прежде чем я поднялась на борт отцовского самолета. Да и зачем? Я его принцесса, его маленькая, милая, невинная Брианна. Девочка, от которой так легко отказаться.

Черная металлическая рукоять оружия идеально ложится в ладонь. Трехдюймовое лезвие делает нож легко скрываемым, но острие бритвенно-острое и смертоносное. Прежде чем закрыть панель, я убираю кинжал и стоящий рядом с ним стеклянный пузырек, а затем выбираю из сложенной одежды ночную рубашку.

Я могу признать, что это мое собственное тщеславие, которое хочет, чтобы Ник увидел меня по-другому, прежде чем я вонжу кинжал в его сердце. Око за око. Или, скорее, раненое сердце за раненое сердце.

Только из-за этого тщеславия меня могут убить.

Вспышка воспоминания о телосложении Ника обжигает мое лицо. Он может одолеть меня. Это факт. Он — мускулистый грубиян, которого тренировали убивать с тех пор, как он научился ползать. Я чувствовала эту силу в нем сегодня, когда мы танцевали. Жестокий и злобный человек, который сражался на передовой в качестве одного из силовиков моего отца, собирая жизни и записывая их на своем теле, как серийный убийца собирает трофеи.

Я изучала Ника в течение двух лет. Его интеллект. Его смертоносную способность забирать жизнь. Его безжалостное пренебрежение. Его безумные эмоции и страсть, которые делают его яростным противником.