Я боялась того дня, когда болезнь поглотит последние остатки моей человечности и я стану настоящим монстром.

Но всегда был страх познания своей натуры, который держал меня в узде и сдерживал всепоглощающую тьму. Это всегда было в моей власти. Даже будучи психопаткой, я таила страх перед самой собой.

Я теряла контроль, когда мной овладевали эмоции.

Не обязательно быть психопаткой, чтобы совершать ужасные поступки — ведь даже поддаваясь страхам, мы можем стать злодеями.

С эмоциями или нет, Алекс был прав, я тот же человек.

Обостренное чувство трепета разливается по моим венам, почти доводя до слез. Я больше не чувствую себя потерянной, одинокой. Бесцельной. Блейкли все это время была внутри меня, просто ждала, когда я найду ее.

Хватаю свою сумку с телефоном и направляюсь к двери.

Когда я сидела напротив нее, Лондон сказала, что, пока я успешно справляюсь с Алексом, Грейсону нет необходимости вмешиваться.

Она не описывала своего пациента; она предупредила.

Когда Алекс пригрозил, что Лондон может поместить меня в психиатрическую больницу, он намекнул на очень важный аспект их отношений. Она контролирует ситуацию. У нее есть власть.

Лондон — это ключ.

Алекс заключил сделку с Грейсоном, но я могу заключить сделку с ней.

Набираю номер.

Когда она отвечает, говорю:

— Все готово.

Повисает пауза, прежде чем она отвечает.

— Привет, Блейкли. Я так рада, что ты, наконец, решила связаться со мной.

Я обхожу тележку с едой, острый запах пережаренного уличного мяса бьет в ноздри, и даже это приятнее, чем приветствие Лондон.

— Ситуация улажена, — говорю я ей, поддерживая разговор по существу. — Алекс исчез из поля зрения. Я позаботилась о нем. Добилась успеха, — я подчеркиваю это слово, вспоминая наш разговор.

На линии повисло молчание, затем:

— Что ты собираешься теперь делать?

Остановившись на пешеходном переходе, я поднимаю микрочип и, прищурившись, смотрю на цифры, слишком крошечные, чтобы разглядеть их невооруженным глазом.

— Честно говоря, не знаю. Я подумывала о том, чтобы уйти из нынешней профессии, но, — быстро фотографирую чип и отправляю сообщение на ее номер, — сначала узнаю, соответствует ли этот серийный номер каким-либо метаданным, связанным с делом Брюстера. Знаешь, на случай если криминалисты что-то упустили.

Моя угроза предельно ясна.

Грейсон еще не снят с крючка, как и она сама. Окружной прокурор может очень творчески обосновать, как серийный убийца и его психолог помогли Брюстеру устранить его проблемы.

Вот наше окончательное «око за око».

Пока каждому из нас есть что или кого терять, мы можем прийти к соглашению.

— Я думаю, в этом нет необходимости, — наконец говорит Лондон. — Уверена, что у властей есть все необходимое.

Шах и мат.

— Я уезжаю из страны, — продолжает она. — Жаль, что нам не удалось провести еще одну сессию перед моим отлетом. Я, правда, хотела помочь тебе решить дилемму. Конечно, я всегда могу проанализировать данные удаленно и отправить свои выводы.

Мой телефон вибрирует, и я опускаю устройство, чтобы открыть сообщение. На экране появляется изображение флешки Алекса.

Внутри меня раздается невеселый смех.

Алекс признался, что не может повторить лечение. После меня он потерпел неудачу с тремя объектами. Ужасающая правда может заключаться в том, что он потерпел неудачу даже со мной.

Моя дилемма заключается в том, правда ли пытки Алекса стали причиной изменения моих нервных путей, или же это мои чувства к нему доказывают, что я депрессивный тип, на что Лондон обратила мое внимание во время встречи.

Вот почему Грейсон украл формулу Алекса. Лондон хочет провести собственное исследование по излечению психопатов.

И она хочет, чтобы я стала ее объектом для сравнения.

Алекс был абсолютно прав. Если бы я не нашла способ пригрозить этой парочке, то, вероятно, сейчас лежала бы в багажнике Грейсона, а Алекс был бы похоронен на Горе Дьявола.

Я сжимаю чип в руке, не сводя глаз со светофора, который светится зеленым. Не двигаюсь. Ревут автомобильные гудки, люди спешат пешком и на велосипедах, а я стою на тротуаре.

— Я ценю твою заботу, — говорю, — но меня не интересуют дальнейшие исследования.

Затаив дыхание, жду ее ответа.

— Понимаю. Спасибо, что помогла свести концы с концами, — голос Лондон звучит у меня в ушах как будто издалека. — Счастливой жизни, Блейкли Вон.

Она заканчивает разговор.

Из моих легких со свистом вырывается воздух.

Вот и все. Я уйду, как никому не нужная лабораторная крыса, а Алекс останется жить.