— Если ты меня не отпустишь, я устрою сцену. Клянусь, Алекс.

Я задерживаю ее еще на мгновение, взвешивая риск поцелуя, и решаю, что ночные клубы не наше место.

Без словесного подтверждения я отпускаю ее, но только для того, чтобы взять за руку. Затем направляюсь к лестнице, которая ведет в закрытую секцию, соединяющую два здания. Пока она танцевала с другим мужиком, я осматривал здание, чтобы отметить все выходы и слепые зоны.

Она не сопротивляется мне, пока что. Она хочет уединения так же сильно, как и я.

Я снимаю цепочку, закрывающую доступ к двери, замок на которой я сломал ранее. Распахиваю металлическую дверь на лестничную площадку, затем тащу ее в уединенную уборную. Бас клубной музыки эхом разносится по узкому пространству. В ушах звенит, звуки искажаются и приглушаются, пока мой слух пытается приспособиться.

Ее рука выскальзывает из моей, и я поворачиваюсь к ней лицом. В мерцающем свете флуоресцентных ламп она еще красивее. Волосы растрепались после танцев, тушь размазалась, маечка облегает ее изгибы из-за влажности.

Какие-то эмоции пронизывают ее черты, но даже после всей моей документации и анализа, зарисовок каждого выражения, изучения каждого нюанса, мне трудно их расшифровать.

Она облизывает губы, и я превращаюсь в жалкого, завистливого негодяя, наблюдая за этим жестом.

— Ты поджег гребаную хижину, — говорит она.

Я моргаю, мои мысли лихорадочно скачут, пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Я немного обезумел, — отвечаю я. — Меня отвергла любимая.

— Это слишком драматично, тебе не кажется?

Я делаю шаг к ней.

— Я пожертвовал делом всей своей жизни, чтобы освободить тебя, — бросаю я вызов.

— А потом начал все сначала, — выпаливает она в ответ, — тайно.

Все возражения застывают у меня на языке. Логически я понимаю, что аргументы бесполезны. Я ничего не могу сказать, чтобы убедить ее в своих доводах. Я действительно похитил ее. Проводил над ней эксперименты по изменению сознания против ее воли. Я пытал ее морально, физически, и потом бросил.

И затем, когда она ощутила небольшую степень стабильности, защищенности, я лишил ее этого, возобновив эксперимент. И никогда не посвящал ее во внутреннюю работу, держа ее в кромешной тьме неведения.

Я понимаю это ощущение беспомощности. Переживал подобное каждый раз, когда терялся в своей комнате с часами. Я не хотел, чтобы Блейкли оказалась там в ловушке. Вот почему уничтожил все.

— Я злодей, — говорю я, осмеливаясь приблизиться к ней еще на шаг. — Но у большинства злодеев есть веская причина с благими намерениями. Этого просто никто не замечает.

Например, научно доказать себе, что Блейкли способна любить.

— Я узколоб, когда дело доходит до моей работы, — добавляю. — Вижу только цифры, данные. Сосредотачиваюсь только на результате… упуская то, что буквально прямо передо мной.

Она засовывает руки в карманы джинсов, расправляя плечи.

— Я видела, как ты умирал, Алекс. Я видела, как горел дом. Ты позволил мне поверить, что сгорел насмерть в том пожаре.

Я наклоняю голову, внимательно оценивая мимику ее лица. На мгновение ее брови хмурятся, раздуваются ноздри, вырывается тяжелый, болезненный вздох, который тянется вдоль изящного изгиба ее шеи. Меньше чем на полсекунды это отражается на ее лице, но я узнаю эмоцию.

Раскаяние.

Все мои стены рушатся. Ей было грустно, что я умер. Она чувствовала печаль. Даже если отказывается признавать эти чувства внутри себя, она не может скрыть их подсознательное, непроизвольное проявление.

У нее нет практики.

А я идиот. Мне не приходило в голову, как моя смерть повлияет на Блейкли. Я был так сосредоточен на результате, повторяя эксперимент, что не заметил самой очевидной вещи из всех.

Протягиваю к ней руку.

— Я не осознавал…

Она отступает. Стягивает сумку через голову и роняет ее на грязный пол.

— Никогда больше не прикасайся ко мне.

Я сжимаю пальцы в кулак и опускаю руку. Потребуется время. Но сама мысль о времени заставляет мое сердце биться чаще.

— Я не осознавал, — пытаюсь я снова, — что лечение было успешным, пока не стало слишком поздно. Я думал, если приближусь к тебе в твоей новой жизни, то прерву… адаптацию. Поэтому решил воссоздать результат с новым объектом, чтобы собрать данные.

Она издает презрительный звук.

— С объектами, Алекс. Множественное число. Это мои объекты. Из списка моих клиентов и личных заметок. Люди, которые на данный момент мертвы.

Волнение граничит с нетерпением. Они недостойны ее желанных чувств — это всего лишь образцы. Я запускаю пальцы в волосы.

— Да, как всегда, я привык к своим неудачам.

Она качает головой.