Ее лицо бледно, а тело дрожит так сильно, что я боюсь, она не доживет до конца. Сократив расстояние между нами, я киваю Мэнниксу, чтобы он отступил. Он отходит в сторону и склоняет голову, создавая иллюзию уединения, но в случае необходимости остается рядом.

— Протяни руку, — приказываю я ей.

Она смотрит на кольцо, и в этом яростном столкновении понимания кроется все, чему она была свидетелем сегодня вечером. Она смотрит на отца.

— Пожалуйста, папа, скажи мне, что этого не может быть. Ты обещал меня ему?

— Он продал тебя, — поправляю я ее. — Чтобы купить свою жизнь, он заплатил твоей.

Ее глаза темнеют и вспыхивают злобным огнем.

— Ты лжешь. — Затем она обращаются к отцу. — Скажи ему, что все это неправда.

Сальваторе снова опускается на корточки.

— Мне жаль, Виолетта, — говорит он, его голос так же изможден, как и его сломанное тело. — Ты выйдешь за этого человека.

— Папа, нет…

— Stai zitta e fai come ti è stato detto! — приказывает он.

Ее грудь резко вздымается и опускается, тяжелое дыхание напрягает маленькую грудную клетку, прижимая ее к хрупкой ткани платья. Ее горячий взгляд устремлен на меня, в янтарных глазах блестят кровавые слезы. Она сердито проводит рукой по щеке.

— Ты сумасшедший. Это безумие. Я не выйду за тебя замуж…

— В жизни бывают вещи и похуже, Кайлин Биг. — Ирландская фраза, означающая «маленькая девочка», очень ей подходит. Я обхватываю рукой ее хрупкое запястье и тяну ее вперед. В моей руке ее косточка ощущается как ивовый прутик. Одним быстрым движением я мог бы так же легко сломать ее.

— Но я даже не знаю тебя, — говорит она, переключая внимание на мою большую руку, накрывающую ее, и внимательно изучает татуировки на моей коже.

— Если бы твой отец воспитывал тебя в надлежащих традициях, ты бы знала, что этот факт не имеет особого значения. Теперь ты принадлежишь мне и будешь делать все, что я скажу, без вопросов.

Я крепче сжимаю ее запястье, пока она не смиряется и не разжимает руку. Я перехватываю ее взгляд и надеваю кольцо на ее палец. Несмотря на мою провокацию, бриллиант очень идет ее изящной руке.

— Браки по договоренности между семьями — это обычай.

Она отдергивает руку.

— Принудительный брак, — говорит она. — И не говори мне о традициях. — Она срывает с головы диадему и бросает ее на пол. Звон разносится по гостиной. — Разве традиции не требуют, чтобы ты встал на колено?

От жесткого движения моих плеч она отшатывается. Я продвигаюсь вперед и нависаю над ней, чувствуя запах лаванды в ее волосах. Моя челюсть сжимается, и я поднимаю руку. Она моргает, когда я провожу пальцами по мягким локонам и приглаживаю ее волосы. Свежее воспоминание о том, каково это, отдает в мой кулак, как удар по ребрам.

Я наклоняюсь ближе к ней.

— В тебе есть огонь, — шепчу я ей на ухо. — Но я никому не подчиняюсь.

Отстранившись, я оглядываю ее испорченное платье.

— Ты можешь переодеться. — Я киваю Мэнниксу. — Отведите ее к Норе. Она ее устроит.

Девушка ускользает от Мэнникса, прежде чем он успевает ее задержать.

— Я не собираюсь никуда идти, кроме дома.

Сальваторе наконец поднимается на ноги. Его позвоночник должен работать, в конце концов. Тревожное выражение омрачает его покрытое синяками лицо.

— Пойдем, Виолетта. Мы уходим. — До этого момента мое терпение очень сильно сдавало. Я сдерживался, чтобы не провести клинком по горлу Сальваторе, когда мои люди силой привели его ко мне. Но теперь, когда сделка заключена, мое терпение иссякло. Я хочу, чтобы он исчез с моих глаз.

— Нет, — говорю я, мой голос звучит мрачно, ставя в тупик всех присутствующих в комнате. — Девушка останется здесь. Я не хочу рисковать своими инвестициями, если ты вдруг станешь самоубийцей и попытаешься спрятать ее.

Она бежит к отцу и обхватывает его руками.

— Пожалуйста… не поступай так со мной. Я не понимаю, что происходит.

Сальваторе утешает дочь, шепча лживые обещания и прикрывая ее маленькое тело своими избитыми руками, в то время как его глаза-бусинки устремлены на меня. Реальность его опасного положения видна в заломах его лица.

Чтобы сохранить свои секреты, он сам наденет кандалы на дочь, если я попрошу его об этом.

В качестве напоминания о клятве в контракте, я откидываю в сторону пиджак, чтобы показать нож, который держу наготове. Если Сальваторе попытается как-то перечить мне или нарушить контракт, я выполню свою угрозу использовать ее голову в качестве трофея.

Он отстраняется от дочери.

— Обещаю, я вернусь за тобой. Я все исправлю, милая моя. — Пустые обещания отъявленного гангстера.

Сальваторе перехватывает мой взгляд.

— Что бы ты ни сделал со мной, Карлос никогда не согласится на контракт, — говорит он от имени своего брата. — Он никогда не согласится на союз с Кроссами. Слишком много пролито дурной крови. — Он тяжело сглатывает.