— Боль — не самое подходящее слово для того, что твоя родня сделала с моей семьей. — Он опускает свой рот близко к моему уху, запах хлорки, морского одеколона и теплой мужской кожи касается моих чувств. — Оденься к ужину, как респектабельная принцесса мафии, которой ты и являешься, или я сам тебя одену.

Когда он отпускает меня, я кладу руку на челюсть, кожа становится горячей и пульсирует от учащенного биения сердца. Его взгляд медленно, нарочито медленно прослеживает меня по всей длине, пока он застегивает пуговицы рубашки. Он бросает взгляд на Мэнникса. — Присматривай за ней получше.

— Есть, босс.

Чужой голос испугал меня. Я и забыла, что этот грубиян вообще здесь. Люциан поглощает каждую молекулу в комнате. Но когда я поворачиваюсь, то едва не натыкаюсь на грудь солдата. Он не спешит отходить в сторону, давая понять, что я знаю, как он недоволен тем, что из-за меня его отчитал начальник.

— Привыкай к этому, — говорю я, обходя его.

Если я буду несчастной, то постараюсь сделать всех вокруг такими же несчастными, как настоящая гребаная мафиозная принцесса. Только тут я заметила грозный блеск в глазах Люциана. Я почувствовала презрение в его ядовитых словах.

Его ненависть к моей семье укоренилась глубоко. Этот человек — огонь и гнев, и он полон решимости навлечь на меня любую кару, которую, по его мнению, я заслужила вместо них.

Мысль настолько отрезвляет, что я прекращаю идти и оглядываюсь на бильярдную.

Мне нужно перестать пытаться спасти уже ушедшую жизнь и начать искать способ просто пережить новую.

Страсть и лезвия

Люциан

Пустошь, Нью-Йорк, так же безрадостен, как и следует из его названия.

Неизменно серое небо нависает над полноводной рекой, окутывающей город промышленными зданиями и железными мостами. Холодный, изолированный, забытый. Но мои корни здесь глубоки, моя кровь смешалась с непроницаемым бетоном и едкой водой. Я такой же черствый, как ржавчина, покрывающая этот город. Моя семья создала синдикат из его проржавевших недр, захватив углы улиц и предприятия задолго до вторжения итальянцев.

В то время Ирландский синдикат систематически и тщательно отстраняли от власти высокопоставленные лица, которые, если бы я только подумал сделать шаг, отправили бы меня в могилу.

Пока я призрак в этом городе, я для них не существую.

И я могу жить.

Когда мафия убивает твою родню, ты уже мертв, даже если они оставляют тебя дышать.

Я был еще мальчиком, когда Карлос Карпелла вторгся на нашу территорию и начал истреблять мою семью. Он убил всех членов синдиката, и менее чем за десять лет их число сократилось почти до нуля.

Мой брат, Келлер, был единственной семьей, оставшейся после того, как моего отца убили, казнив в его собственном казино. А пять лет назад Келлер осмелился открыть клуб, не платя взносы Карпелла, и это тоже стоило ему жизни.

По крайней мере, такова будет история, если кто-то начнет копать. Правда об убийстве моего брата погребена под грязью и скандалами Карпелла, глубоко погружена в гроб, заколочена и увенчана аккуратным бантиком.

Что касается меня, то я совершил грубую ошибку, напав на палача своего брата. В свои семнадцать лет я был весь в огне и сере и набросился на палача с яростью. Когда он закончил смеяться, то решил, что я слишком безобиден, чтобы убивать. Я еще не стал мужчиной, и он знал это; мой брат постарался защитить меня от жизни. Когда они покончили со мной, наставник и его головорезы оставили мне болезненное напоминание никогда больше не пересекаться с семьей Карпелла, иначе моя судьба была предрешена так же, как и судьба моего брата.

Крест, вырезанный на моей груди паяльником, заклеймил мое позорное наследие.

Почти каждая кость в моем теле была сломана. Большие участки моей кожи были жестоко изрезаны ножом. Думаю, они хотели, чтобы я как минимум никогда больше не ходил, а как максимум — никогда не прославился в Пустоши.

Пять лет после той ночи я работал над созданием репутации человека, с которым не стоит связываться, чтобы в тайне возродить империю моей семьи. Новый Синдикат Кросса.

Я начинал с торговли оружием. Завел малоизвестные связи в Руине, криминальном центре города, где заключалось большинство сомнительных сделок и пактов. Затем я нашел свое призвание.

Я приношу смерть.

Вы нанимаете киллера, чтобы избавиться от человека. Меня же нанимают, чтобы заставить их молить о смерти.

Получив контракт на причинение мучений и боли, я быстро продвинулся в рядах преступников-одиночек. Я сформировал коллектив, растущее число людей, которые доверяют мне и преданно служат, потому что у нас есть общий враг:

Семья Карпелла.

Некоторые из моих людей — друзья семьи и связи, которые я набрал в родном городе моих родителей Корке. Другие — местные жители разного происхождения, выросшие здесь, в городе. Но все они — мои братья.