И хоть Таннер оказался монстром, я не могла не скорбеть по мальчику, которым он был. Один из моих лучших друзей. Я все равно сходила на похороны с Кингом. Решила, что не стоит помнить того Таннера, который совершил все плохое. Но затем я думала о своем детстве и лучших друзьях, и каждый раз, когда злой Таннер начинал забираться в мои мысли, я убивала его снова и снова.

Когда Кинг вернулся и сказал мне, что все кончено, в моем разуме словно включили свет, отгородив часть моей жизни. Я не спрашивала. Не хотела знать. Мне просто хотелось жить.

— Я не знаю, как у тебя, но у меня даже извинений не хватит, — сказала я. Мой отец кивнул.

— Не думаю, что когда-либо перестану извиняться, — сказал он, поправив очки.

— Почему бы тебе не зайти в дом? Мы собиралась приготовить завтрак, — предложила я. Кинг напрягся рядом, и я ткнула его локтем. Отец улыбнулся.

— Это подводит меня к тому, зачем я здесь, — сказал он, потянувшись в машину и выключив двигатель. Он наконец закрыл дверь и обошел авто к пассажирской стороне.

Открыл дверь.

— Все хорошо, ты можешь уже выйти. Теперь ты дома, — сказал он в машину.

С кем он говорит?

А затем мне пришлось поморгать несколько раз, чтобы поверить в то, что происходящее передо мной — правда. Мои глаза округлились в миг, когда белокурые хвостики выглянули из-за двери. Когда маленькие тапочки коснулись тротуара, я бросила взгляд на Кинга, и увидела, как вес происходящего обрушился на него. Он упал на колени на гравий, прикрыв рот руками.

Отец присел рядом с маленькой девочкой и указал на Кинга.

— Помнишь его на фотографиях, которые я тебе показывал? — спросил он. Девочка кивнула. — И кто это?

— Папочка. — Она сжимала полы своего белого платьица в кулачках и качалась из стороны в сторону.

Кинг громко ахнул, слезы наполнили его глаза.

— Хочешь обнять папочку? — спросил мой отец. Малышка осторожно потопала к Кингу, глядя на свои тапочки. Когда стала прямо перед ним, то подняла глаза.

И улыбнулась.

— Привет, папочка, — сказала она. Кинг раскрыл руки, и она прыгнула в его объятья, сомкнув ручонки у него на шее. Плечи Кинга вздрагивали, пока она прижималась головой к его шее. Он держал ее крепко, руки лежали на ее спине и головке.

Подняв голову на отца в полном неверии, я увидела, что он тепло улыбается от такого долгожданного воссоединения Макс и Кинга.

— Привет, Макс, привет, малышка, — сказал Кинг, отстраняясь, чтобы хорошо рассмотреть свою девочку. На ее красном личике были слезы.

— Почему ты плачешь, принцесса? — спросил Кинг.

— Потому что я счастливая, — сказал она между краткими всхлипами.

— Я тоже, малышка, — сказал он, снова притянув ее в объятье, на этот раз встав с ней на руках. — Я тоже.

Я не понимала, что плакала, пока Сэмми не потянулся и не стер слезу с моей щеки.

— Не плачь, мамочка.

— Это слезы счастья, солнышко. Очень большого счастья, — ответила ему я.

— Как? — спросил Кинг.

— Попросил судью об одолжении. Оказывается, в моих силах нечто большее, чем написать рекомендательное письмо, — ответил отец.

— Она наша? — спросил Кинг. Я ожидала еще одного подводного камня. Ожидала, что кто-то приедет и заберет ее, а мой отец скажет, что это лишь визит.

Папа кивнул.

— Тебе нужно будет встретиться с адвокатом, сходить на курсы родителей, а затем пережить несколько проверок дома. Это то, от чего мне не удастся тебя избавить, — он нервно рассмеялся. — Но судья уже все подписал. Она ваша.

Кинг подошел ко мне.

И вот они мы.

Кинг держал нашу дочь в своих руках.

Я держала нашего сына в моих.

И наш ребенок рос внутри меня.

— Привет, — сказал Сэмми Макс.

Макс прижалась щекой к груди Кинга.

— Плииивеет, — пропела она, сунув пальцы в рот. Девочка посмотрела на меня, ее глаза тут же округлились от узнавания, и взгляд метнулся к моему запястью.

— Он все еще у меня, — сказала я, подняв его, чтобы она увидела. — А твой? — Макс подняла запястье и захихикала.

— Мамочка, ты не передумала делать блинчики? — перебил Сэмми, тяня за кончики моих волос, дабы привлечь внимание. Слезы сформировались на глазах, когда я посмотрела в лицо моей семье.

Моей настоящей семье.

Той, с которой мне всегда суждено было остаться.

Убрала волосы с глаз Сэмми и оставила поцелуй на его лобике. Посмотрела на Кинга, который улыбался такой редкой для него улыбкой от уха до уха, его глаза блестели от собственных слез счастья. Кинг потянулся и взял меня за руку.

Я сжала ее и улыбнулась.

— Потому что блинчики.

Я наконец-то была дома.

— Рад, что не убил тебя при первой попавшейся возможности. Оказывается, гораздо лучше держать тебя в живых. Так что с одной стороны я благодарен, что ты здесь прямо сейчас и до сих пор дышишь. — Я наклонился над стулом и уставился в черную душу ублюдка.