– А мне не нравится, когда ты рассматриваешь меня, будто под микроскопом. Это действует на нервы.

– Тебе всё действует на нервы.

– Ты в особенности.

– Это отлично. Значит, ты ко мне неравнодушна. И это радует.

Усмехаюсь. Нервно. Очень нервно.

– Тебя радует то, что ты меня бесишь?

– Конечно. Там и до любви совсем близко.

Если я думала, что улыбка Титова не способна стать ещё более очаровательной, то я ошибалась. Мой взгляд прямо-таки прикипает к его губам, к щекам вновь приливает жар, и одному Богу известно, что именно сейчас написано в моих глазах. Но это явно ещё больше убеждает Дмитрия в правоте своих мыслей. И это срочно нужно менять. А как? Не имею понятия.

Глупо сейчас начать отрицать, что внешне он меня привлекает, ведь под влиянием алкоголя это ощущается ещё острее. Однако и признаваться в этом я не собираюсь. Лучшим спасением из этой ситуации я вижу лишь старый, добрый побег.

– Так, ладно. Думаю, наше свидание можно считать завершённым. Ужин был вкусный. Ещё раз спасибо, но мне пора.

Порываюсь встать с подушек, однако Дмитрий меня останавливает. Без прикосновений, без применения физической силы, а всего лишь своим низким, требовательным голосом:

– Нет, подожди. Мы не сделали самого главного.

– Чего? – хрипловато спрашиваю я, какого-то лешего думая о самых развратных вещах, которые когда-либо посещали мою голову.

Однако Дмитрий быстро рассеивает их пояснением:

– Мы не полюбовались видом.

Хмурюсь, в энный раз бросая взгляд за изгородь террасы, за которой практически ничего не видно.

– Но сейчас же темно.

– Так что нам мешает это исправить?

После этих слов Титов отодвигает низкий стол, за которым мы ели, достаёт свой телефон и что-то нажимает в нём. Однако светлее на террасе не становится. Наоборот. Все настенные светильники разом отключаются, погружая нас в кромешную темноту.

– Э-э-эм… Это ты называешь сделать светлее?

– Какая ты нетерпеливая. Подожди немного.

Под «немного» имелось в виду всего пять секунд, по истечению которых раздаётся непонятный шум, а пол террасы начинает едва ощутимо вибрировать.

Но я даже спросить не успеваю, что происходит, так как замечаю, что нижний слой пола, о котором я знать не знала, медленно раздвигается в разные стороны. И одновременно с этим под нами включается подсветка, повергая меня в шок.

– Обалде-е-еть, – еле слышно протягиваю я.

Под нами остался лишь стеклянный слой пола, сквозь который виден весь подводный мир, освещаемый множеством огней или фонариков. Чёрт его разберёшь, что именно позволяет мне увидеть и песчаное дно, и бирюзовую воду, и неисчислимое количество рыбок всех возможных форм и раскрасок.

– Это что-то нереальное, – встав на четвереньки и отодвинув пару подушек, я, точно завороженная, изучаю пёстрых обитателей моря.

– Я знал, что тебе понравится, – слышу удовлетворённый голос Дмитрия, но даже не бросаю на него взгляд.

– Кому такое может не понравится? Я даже подумать не могла, что под нами плавает такая красота. Почему ты сразу не показал мне это?

– Потому что сначала нам нужно было поговорить, а ты бы не смогла разговаривать, не отвлекаясь на рыбок.

– С чего ты так решил? Конечно, мог… О, Боже! Ты посмотри на ту рыбину! Она же как радуга! И такая огромная! – восторженно восклицаю я, напрочь позабыв, что там хотела сказать Дмитрию.

На его усмешку я тоже никак не реагирую, продолжая любоваться рыбами и водой, настолько чистой и прозрачной, что я вижу камни и кораллы на дне моря. И восторгаюсь так, будто вижу всё это впервые, хотя неоднократно занималась снорклингом и дайвингом. Но ничего не могу с собой поделать. Люблю я море и всё, что с ним связано. Это шедевр природы. Не иначе. А эта терраса с волшебным стеклянным полом – произведение искусства, созданное человеком. Потрясающе!

– Вот поэтому ты мне и нравишься. По этой причине я и выбрал тебя.

Его уверенные слова вынуждают меня наконец оторвать взгляд от пола и посмотреть на Титова. И вот же чёрт! Всё это время я не замечала, что он до сих пор находится слишком близко. Всего в паре десятков сантиметров от меня. Сидит и смотрит мне в лицо с мягкой, чертовски привлекательной улыбкой. А его и без того голубые глаза в бирюзовом свете моря стали до невозможности яркими, гипнотическими, залипательными. Будто ненастоящими и в то же время реальными как никогда. Теперь смотреть на него ещё сложнее, а выдержать прямой взгляд почти невыносимо – есть великая вероятность забыться.

– Что это за причина? – придаю голосу максимум мнимого спокойствия. На деле же дурное сердце стучит так, словно я только что пробежала стометровку.