— Будь я проклята. Не думала, что ты одна из этих девчонок. Предполагаю, что дьявол решил проявлять себя в разных формах. Частично это объясняет, почему ты в этом месте. Предполагаю, они все решили преподать тебе урок, да? Достали тебя, а затем бросили, чтоб домой добиралась сама? И вот ты здесь, истекаешь кровью и опять рвёшься в логово зла.

Я не понимала о чём она. Что ещё за эти девчонки? Я открыла дверцу и спрыгнула на твёрдую землю, не сказав ни слова. Мне нужно было спрятаться. Мне только нужно было собрать немного сил для нескольких шагов.

С громким шипением, машина покатил куда-то вдаль, пока я ковыляла через длинную дорожку к зданию вдалеке. Оно было огромным, внушительным и ограждённым. Но самое важное, недалеко были приоткрыты высокие ворота, через которые я могла пробраться туда.

Я запомнила эту мысль, мои глаза начали закрываться. Я знала, что больше не выдержу. Резервы моей энергии исчерпали себя, я легла на твёрдую землю, позади меня ряды, больших, широких контейнеров, и я больше не мола противиться сну. Последнее, что я увидела, был… Сатана… нарисованный на стене здания напротив. Он сидел на большом троне с голубоглазой женщиной подле него.

В шоке очнувшись, я смотрела на рисунок, вспоминая слова женщины, которая увезла меня из лесу. Где я, чёрт возьми?

Вскоре после этого, когда бороться со сном не было сил, одна последняя мысль проскользнула у меня в сознании, пока я падала в бездну. «Снаружи нет ничего, кроме лжи, греха и смерти…»

Стикс

Я был в ярости, с громким стуком проходя через входные двери. Несколько клубных шлюх перепугано отскочили в сторону — правильное решение.

Ворвавшись через двери в свой кабинет, я остановился возле ближайшей стены, хлопнув руками по цементу. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох, тщательно обдумывая свои слова. Я не мог потерять контроль перед своими братьями.

Мой ВП и лучший друг, Кай, спокойно закрыл за мной дверь, его ботинки громко грохотали по паркету. Я повернулся к нему лицом, и он кивнул мне, давая понять, что мы здесь одни. Я издал долгий, разочарованный вздох.

— Х-х-ренов Д-д-д-Диаблос с-с-с-сволочь! — удалость мне выплюнуть из моей испорченной глотки.

Кай уставился на меня, его взгляд ничего не выражал. Он подошёл к барной стойке и налил мне виски — он знал стандартную программу. Протягивая полный стакан выпивки, Кай передал мне мой вид лекарства. Я одним глотком осушил стакан… и затем ещё один. И наконец-то меня начало отпускать — никогда не оставляющая меня петля удушья начала исчезать с моего горла.

— Ещё? — Кай с готовностью стоял у бара с бутылкой Джима Бима в руке.

Прочищая горло, я попробовал выплюнуть это дерьмо наружу.

— Я… Я… Я… Я…

Твою Мать! Взмахнув рукой, я маякнул своему ВП, чтобы налил ещё один стакан… и ещё… И ещё один, для уверенности.

Своими светлыми бровями он молчаливо спрашивал у меня, нужно мне ещё или нет.

— Уж…уже… уже лучше, — сказал я, с облегчённым вздохом. Комната немного расплывалась, но хотя бы херов питон, душащий мои голосовые связки, решил отвалить.

— К-Кай тебе лучше добраться до с-сути этого д-де-дерьма или мы начнём… войну, услышал? М-меня начинает напрягать всё э-э-это!

Выражение лица Кая изменилось. Он побледнел, как чёртов призрак, и поднял свои руки для выразительности.

— Стикс, мужик. Я клянусь, мы всё уладим. Какой-то ублюдок устроил сделку за нашей спиной.

Эта херова сделка была его делом, и абсолютно ясно, что он понятия не имел, что пошло не так.

Одной рукой я потер лоб, а другой показал в сторону церкви, Кай кивнул, получив от меня команду.

Приближаясь к половине распитой бутылки Джима, я решил пить виски с горла, чувствуя, как жидкость обжигает мне горло.

Кай ушёл собрать наших братьев, давая мне время прийти в себя. Пока я ходил по своему кабинету, я знал, что Кай говорил правду. Херов Диаблос. Это наверняка он! Как ещё могла сделка с русскими, на которую ушёл целый месяц, превратиться в кучу дерьма всего лишь за несколько дней?

Кто-то нас подставил — это единственное объяснение. И этот урод сдохнет за это!

Я оставил свой кабинет и направился в церковь, по-прежнему заливая в глотку тяжёлый коричневый виски. Это помогало мне говорить проще. Это дерьмовое «просто произнести слова», которые застревали в моём горле, никогда не хотело сотрудничать.

Братья быстро заполнили комнату, напряжение с мощью исходило от их тел, когда они со страхом смотрели прямо на меня. Так и должно быть. Я был практически готов разорвать на кусочки нового мудака. Я чуял неладное. Крыса в моём собственном грёбаном братстве. Мой старик перевернулся бы в своей каменной могиле. Никто из братьев не перешел бы на сторону противника. Ну, ни тот, кто хотел прожить длинную, безболезненную жизнь.