— Ну конечно, — Кай одернул свой жилет и, показав мне средний палец, направился к двери, а потом внезапно остановился, его руки были сжаты, когда он взглянул через своё плечо. — Мужик, ты ведёшь себя с ней по-другому. Я о том, что твоя девчонка сломает… тебя… нахрен. Ты одержим этой сучкой, и сошёл с ума, если думаешь, что ей подходит это место. Чёрт, будем честны. Ты потерял свой грёбаный рассудок ещё в одиннадцать: когда встретил её и не мог отпустить это мутату. Я твой грёбаный лучший друг, а не просто ВП. Я помню, как ты изменился после встречи с ней много лет назад. Но она не станет прекрасным ангелом, которого ты себе нафантазировал, Стикс — она несовершенна и, по большому счёту, по конченному относится к большинству вещей. Ты поставил ее перед собой на недосягаемый пьедестал. Не будь чёртовым эгоистичным мудаком и отправь её отсюда, поставь на первое место своих братьев. Она не сможет смириться с тем, чем ты занимаешься, с тем, что ты делаешь для клуба. Отпусти её. Помни — клуб на первом месте. Ничто другое ближе не станет. Я не отступлюсь от тебя, брат. Чтобы не случилось, я всегда прикрою твою спину.

После этих слов, он отвернулся и вышел из комнаты, оставляя меня одного в пустом баре, только мои удручённые мысли стали моими единственными компаньонами.

Бл*дь!

Я принял ещё рюмку текилы и ещё одну, и на пятой я разбил пустую бутылку о стену. Я знал, что мой ВП прав. Ей, наверное, лучше убираться из этого проклятого мира… но я хотел, чтобы она ушла так же сильно, как желал дырку у себя в башке. Я нашёл её снова, но уже слишком поздно. Я нашёл её, сука, так поздно. Палачи уже успели отправить меня в Ад. Она не заслуживает попасть туда вслед за мной. Она заслуживает правильного человека — это, ни хера, не я.

Сев обратно на стул, я осмотрел пустую комнату, вглядываясь в рисунки, которые так сильно напугали сучку так много часов назад. Пытаясь представить, как это увидеть их невинными глазами — глазами, которые видели только хорошее, глазами, которые не следовали по примеру тёмного властелина подземного мира.

Какое-то чувство засосало у меня внутри под ложечкой, и я знал, что сегодня не усну. Моя головы была забита.

Мне нужны были мои сигареты, полная бутылка Бима и моя музыка.

Стикс

Моя первая гитара появилась у меня в шесть лет, мой старик говорил, единственное, что мне нужно в жизни: мой Харли, любовь моей старухи и моя Фендер^[13]. Этому я и следовал всю свою жизнь. У меня был Харли, братья из МК, имелись деньги, и была гитара — только не было старухи, и Лоис точно ей никогда не станет. Мне двадцать шесть лет, я поимел немереное количество шлюх, у меня нет перспективы на старуху, но зато пара волчьих глаз тревожат мои сны с одиннадцати лет.

Мне всегда было сложно разговаривать, но петь или играть… это, бл*дь, так же естественно, как дышать, и никаких проблем со словами. Никогда не чувствовал большего комфорта, чем когда в моих руках была гитара, музыка лилась из моего покалеченного горла как грёбаный ветер.

Я наигрывал акустическую мелодию на струнах моей Фендер, становясь всё злее и злее из-за сложившиеся ситуации. Легко переключаясь с Кэша^[14] на Уэйтса^[15] – нуждаясь в комфорте от тёмных и причиняющих боль мелодий, я затянулся сигареткой, сбросил пепел в пепельницу, положил ноги на стол, и старая песня полилась из моих губ:

«Надеюсь, я не влюблюсь в тебя,

Потому что влюблённость приносит мне лишь грусть».

Я пел с закрытыми глазами, исчезая из внешнего мира ненадолго, мои пальцы танцевали на струнах. Я нахер абстрагировался от всего, только лишь для того, чтобы увидеть Джейн Доу с робкой улыбкой, смотрящую на меня. От представленного, в груди появилось жжения, я открыл свои глаза и, твою мать… Она была здесь на диване справа от меня: колени согнуты, руки обёрнуты вокруг её длинных, идеальных ножек-стебельков, голова облокотилась на них, а волчьи глаза внимательно наблюдают... как будто я, бл*дь, возвратил её к жизни.

Я сразу же перестал играть, пальцы замерли на струнах, я был не в силах отвести от неё глаз. А она просто смотрела, лёгкий румянец заиграл на её впавших щёчках.

Наклонившись вперёд и держа в руках Фендер, я повернулся, чтобы отпустить гитару. Но когда я был на полпути, чтобы поставить гитару на её место, звук её глубокого вздоха заставил меня обернутся к ней. Она медленно раскрыла эти пышные, розовые губы, кончик её влажного язычка выглянул, и она прошептала:

— Снова.

Я клянусь, моё сердце пропустило херов удар.

Она заговорила.

Наклонившись вперёд, я дёрнул подбородком, прося её повторить.

Румянец покрыл всё её лицо, она сглотнула, немного поелозив на месте, длинные черные ресницы заколыхались как чёртовые крылышки бабочек.

— Снова… пожалуйста, сыграй это снова. Я наслаждаюсь, слушая твой голос.

Откуда, чёрт возьми, был этот акцент?

Её носик сморщился пуговкой, и я знал, что за этим последует. Бл*дь! И так оно и было, крошечные подёргивания выдали её нервозность. Я не мог отвернуться. Господи, я не отводил от неё глаз и удерживал её взгляд, взял гитару, сделал глубокий вдох, обдумал слова и начал оттуда, где остановился.

«…Я все же надеюсь, что вовсе в тебя не влюблён…»

«…Я вижу, что ты также одинока,

Как и я, и уже довольно поздно,

Ты бы хотела, чтобы кто-нибудь составил тебе компанию…»

Слёзы заблестели в её глазах, пока я пел каждую строчку, а радостная улыбка тронула её губы. Бл*дь. Я буду петь ей «Over the rainbow»^[16] сопрано^[17], если она только пожелает.