Красивая блондинка, улыбаясь, подошла ближе. Она мне махнула, а затем остановилась возле крупного мужчины без волос на голове и взяла его под руку. Он заставлял меня нервничать. У него было больше татуировок, чем у всех других, даже его шея и голова были покрыты яркими, сложными рисунками. Этот мужчина не внушал доверия, в отличие от женщины рядом с ним, она, казалось, была доброй. Она напомнила мне Далилу.

Я вздрогнула и чуть не закричала.

Лила… Мэдди.

— Послушай меня, — посмотрела я на Стикса снова, когда его руки вновь начали сложный танец. Голос Кая звучал в командном тоне. Осознание того, что я сделала, начало пробиваться сквозь барьеры моего сознания. От переживаний моё тело начало дрожать.

— Ты меня помнишь? — сказал Кай, имея в виду Стикса.

Помнила ли я Стикса? Какой странный вопрос, я начала искать воспоминания в своём затуманенном сознании.

Я посмотрела в эти большие карие глаза, и Стикс, похоже, начал нервничать. Его взгляд оторвался от меня, и он лихорадочно начал осматривать комнату. Люди начали шептаться, бросая на него неуверенный взгляды. Женщина с длинными коричневыми волосами подошла к Стиксу и положила свою руку на его плечо, а он, даже не обернувшись к ней, сбросил её руку. Её красивое лицо опустилось, и она тупо уставилась в пол.

Руки Стикса снова задвигалась, в этот раз быстрее, но всё равно сосредоточено.

— Помнишь? — сказал Кай.

Но я не могла оторвать своих глаз от женщины позади Стикса, как и она от меня. Я увидела по её поведению, что ей очень хотелось стать его женщиной. Именно такой была Сестра Ева по отношению к пророку Давиду: тоскующей… не испытывающей взаимность.

Она была влюблена в Стикса.

— Посмотри на меня! — резко и нетерпеливо высказался Кай, выражая эмоции Стикса, — Ты меня помнишь?

Стикс пальцами стучал по своей груди.

Я усерднее начала всматриваться в лицо Стикса. Он был даже мощнее, чем я подумала в самом начале, его шея и плечи — широкие и сильные, мышцы рук выпирали из чёрной футболки. Но эти глаза… зелёные с крапинками коричневого, в основном около оболочки… такие красивые. Глаза Стикса напомнили мне о лесе, обо всех цветах осени и опавших листьях. Я смотрела, как он начал нервничать под моим взглядом, его кадык подпрыгивал, пока он на меня смотрел.

Кай разочарованно вздохнул, разрушая момент, и, присев на корточки, начал шептать ему:

— Стикс, мужик, это не она. Она боится нас до смерти. Это всегда было сомнительным, сам знаешь. Это не та сучка за забором, которую ты видел и поцеловал кучу лет назад. Пора отпустить уже это дерьмо.

Забор? Поцелуй?

Нет… подождите! Это был… он? Невозможно…

Стикс вздохнул и опустил голову, его плечи разочарованно опали, он кивнул в знак согласия.

Я провела пальцем по своим губам. Тот странный мальчик… тот поцелуй…

Мальчик стоял у забора, прижимаясь к проволоке и отчаянно размахивая руками. Я не понимала, что он делает. Подойдя ближе к нему, я увидела, что он опять пытался это сделать. Вздохнув, он закрыл свои глаза, сделал глубокий вдох и спросил:

— Кт-кт-кто т-т-ты — он не мог нормально говорить. Словам нужно было постараться, чтобы вырваться из его рта,

Я склонила свою голову, молча за ним наблюдая. Кто ты? Спросил меня мальчик.

«А кто я?» — устало подумала я.

Я — Саломея, урождённая соблазнительница, Окаянная.

Я только что исполнила свой долг, выполнила своё предназначение. Мне показали, как помочь старейшинам оказаться ближе к Господу, меня избавили от моего первородного греха. Мне нужно было ненадолго оттуда убежать… Они меня обидели.

Я не сказала мальчику за забором ни слова. Мне запрещено разговаривать, так что я просто смотрела, блокируя события, произошедшие сегодня. Не знаю, как он нас нашёл и почему он здесь. Но прямо сейчас, меня это не волновало.

Этот мальчик был странно одет: вся одежда чёрная, странные железные браслеты на запястьях. Он казался опасным, с тёмно-коричневыми волосами и большими карими глазами. Глазами самых красивых оттенков осени.

— Ч-ч-что э-эт-это з-з-за м-м-м-место? .... Т-т-ты з-з-здесь… ж-жи-живёшь? — мягко спросил мальчик.

Мои глаза опустились и изучили его рот, но я молчала. Никто из Ордена не должен об этом знать, для нашей же защиты. Мне не разрешалось с ним говорить. Это было бы нарушением, грехом, он был мальчиком снаружи, одним из них.

— Пож...пожа… п-пожалуйста ска-кажи мне к-как те-тебя зов-вут?

— Меня зовут Грех. Мы все грешны…

Я громко вздохнула. Стикс был тем мальчиком? Нет…