— Но ты мне нужна. Но… — его тело вновь напряглось. — Я не могу перестать, твою мать, думать о тебе с ним, детка. Не могу выкинуть из своей головы картинку, как ты объезжаешь его член.

Алик запрокинул голову и зарычал в отчаянии. Он снова опрокинул меня на матрас и забрался на кровать.

— Мне надо трахнуть тебя, — сказал он твердо. — Я должен показать тебе, кому, бл*дь, ты принадлежишь.

Мое сердце упало, как только он произнес эти слова.

— Нет, пожалуйста, Алик. Пожалуйста…

Но он не слушал, его это не волновало. Алик резко снял джинсы, тут же следом избавился от рубашки. Как только он разделся, то потянулся к моей одежде. Я переместила свои руки в район живота, пытаясь отбиваться от него, но Алик схватил мои запястья одной рукой, а другой — ударил по щеке еще раз. После этого он продолжил, как будто ничего не случилось.

Я сопротивлялась и отбивалась столько, насколько хватило сил, думая о Луке. Я не хотела Алика, не хотела, чтобы он брал меня, пытаясь избавить от чувств к Луке. Я не хотела, чтобы он трогал меня.

Он убил моего брата.

Он подставил моего Луку.

Алик наклонился, оскалил зубы и сжал мое запястье до треска. Я была уверена, что он сломал его. От жгучей боли перед моими глазами заплясали круги. Он сорвал с меня платье, провел носом по моей шее, почти с нежностью, и в это время его ладонь обернулась вокруг моего горла.

Слезы застилали глаза Алика, когда он посмотрел на меня, я же стала терять сознание, потому что из-за его хватки мне не хватало кислорода.

— Мышка, ты моя, — сказал он и раздвинул ногой мои бедра, готовый войти в меня. — Мне надо, чтобы ты была моей.

Как только он вогнал свой член в меня, его рука соскользнула с моего горла, позволяя мне сделать вдох, а затем он крепко схватил меня за бедра. Он брал меня грубо, помечая, давая мне понять, чтобы я не забывала о его контроле надо мной… что он, и только он, владеет мной.

Когда он стал врезаться в меня быстрее, то подался вперед, но мои глаза были не в состоянии сосредоточиться из-за ударов по лицу, от удушения, от сексуального насилия.

— Я собираюсь убить этого ублюдка завтра, мышка. Избавлюсь от него. Заставлю тебя выбросить его из своей головы. И больше никакого гребаного ожидания. Мы поженимся на следующий день после этого, ты запомнишь, где твое место раз и навсегда. Поняла меня? — Моя голова была повернута набок, глаза блуждали в попытке заострить свое внимание на чем-нибудь в комнате. Внезапно Алик снова ударил меня по щеке, заставляя посмотреть на него. Еще один болезненный удар, и он, обхватывая ладонью мое лицо, покачал голову из стороны в сторону, пока его бедра раскачивались, врезаясь в мою киску.

— Я сказал, ты, черт побери, поняла меня?

Я пыталась говорить, но мои щеки онемели, губы распухли, поэтому не могли двигаться. Вместо этого из моего рта вырвался звук отчаяния, на что Алик улыбнулся, принимая это за мое подчинение.

— Черт, я люблю тебя, детка, — прошептал он, закрывая глаза и кусая губы, наслаждаясь моей беспомощностью. — Твоя киса такая узкая… такая чертовски моя.

Когда он кончил, то его шея расслабилась, он успокоился и упал на меня. Я лежала полностью потерянная и в отключке, Алик же встал и начал ходить по комнате, словно ничего не произошло, но я чувствовала абсолютно все, когда он снова лег сверху на мое израненное тело и взял меня еще раз.

Это ощущалось так, будто наказание не закончится никогда. Только когда Алик скатился в сторону, оборачивая свои руки вокруг меня, я позволила себе заплакать, жгучие соленые капли попали на мои раны, я не могла больше сдерживаться и провалилась в темноту.

Меня разбудила пощечина по лицу. От ударов по голове я почти ослепла, а мое тело болело так сильно, что меня тут же вырвало рядом с кроватью. Я пыталась лечь на спину, попыталась открыть глаза, но мои веки были такими тяжелыми, что я могла осматривать пространство вокруг только через узкую щель. Я попыталась пошевелить ногами, но у меня ничего не получилось. Пытаясь сосредоточиться, я изо всех сил старалась вспомнить, что произошло, когда внезапно меня повернули, и мое тело отозвалось дикой болью.

Алик навис надо мной.

— Просыпайся, детка.

Мои глаза открылись, пытаясь выполнить его команду, сквозь мое сдавленное горло вырвался хрип.

— Хорошо, мышка, ты учишься, — похвалил он, в его глоссы слышалась гордость. Я почувствовала, как Алик толкнулся в меня сзади, от жгучей боли у меня между ног из меня вырвался безмолвный крик. Сила этого крика ощущалась, как лезвия бритвы по моему горлу.

Боль. Все что я мгла ощущать, это была боль, когда он взял меня снова, сквозь окна уже пробивался дневной свет.

Дневной свет?

Как долго я была здесь? Как это?